Моя одежда, состоящая из черной мантии с капюшоном, откинутым назад, отличалась от обычного одеяния целителя лишь изображением на левой половине груди белого круга с серебристой руной жизни в нем, по которой сразу понятно, что владелец подобного одеяния принадлежит к постигшим вершины магии жизни и входит в малый круг гильдии целителей. Наряд завершался сапогами из кожи лазурной змеи, вещи из которой могли себе позволить только очень состоятельные люди и нелюди.
Так, вроде все в норме, осталось разобраться с бородой. Я для этой цели даже разработал специальное заклинание, которое и активировал. Неопрятные пряди начали разделяться на отдельные волоски и заплетаться в двенадцать отдельных косичек, которые, в свою очередь, стали переплетаться между собой в три толстые косы, объединяющиеся в одну. Получилась идеально ровная, симметричного плетения борода, являющаяся предметом моей гордости и объектом чужой зависти. Причем завидовали даже такие признанные поклонники бород, как гномы, не говоря уже о прочих (в среде магов, которым перевалило за сто пятьдесят – двести циклов, было принято носить бороду, которая подтверждала их статус: ведь не все дотягивали до такого возраста по причине большой смертности при обучении и после).
Закончив обычный утренний туалет, я спустился на первый этаж на кухню – никогда не потакал собственной лени и не ждал, пока принесут еду в мои покои. Расм как всегда слышал мои хождения и уже приготовил завтрак. Он принадлежит к расе уорфов, отличающихся фанатичной преданностью и не менее фанатичным отношением к еде. Как и все его сородичи, Расм кулинарный гений, и за последние шесть циклов я ни разу не ел блюда, которое мне бы не понравилось.
Повар у меня появился после одной ночной прогулки по городу, которые я так люблю совершать летом, когда спадает жара и наступает освежающая прохлада.
Идя по одному из небольших чистеньких переулков, которыми так славится наша столица, я на пределе слуха уловил лязганье клинков, и мое извечное любопытство толкнуло меня посмотреть на нарушающих безмятежный ночной покой. После нескольких минут ходьбы перед моими глазами предстала довольно необычная сцена.
Шесть невысоких серых фигур по очереди атаковали с двух сторон огромного человека, прижимающегося спиной к стене и орудующего двумя парными короткими кассами[3]. По постепенно замедляющимся движениям можно было понять, что он довольно серьезно ранен, на что и рассчитывали нападавшие, действуя довольно вяло и выжидая серьезной ошибки, которая позволила бы им завершить бой без жертв с их стороны.
Никогда не любил убийц, так как самому не раз приходилось быть объектом их нападения. Потому я, не жалея сил, хлестнул по ним огненным бичом – простым боевым заклинанием, но им и этого хватило. Четыре фигуры моментально вспыхнули и погасли, осыпавшись горками пепла, а двое увернувшихся вознамерились удрать, здраво рассудив, что готовый к бою маг никому еще здоровья не прибавлял. Да только от меня никто еще так просто не уходил – одному я накинул на горло воздушную петлю, моментально сломавшую ему шею, а у второго просто остановил сердце: пустяк для целителя моего ранга (при условии, что противник не маг и без амулета), так что он пробежал еще десятка два шагов и упал бездыханным на мостовую. Постояв еще минуту, чтоб перевести дух, я подошел к воину, который сполз по стене и потерял сознание от большой кровопотери. Он наверняка понял, что его хотели застать врасплох, но, зажатый с двух сторон, не смог должным образом защититься от ножей и получил опасные раны, с которыми продолжать драться трудно, даже обладая огромной физической силой.
Рассматривая представителя расы уорфов, которые бывают редкими гостями в людских городах (потомки гигантов вообще не любят большие скопления народа и стараются держаться подальше от таких мест – вдруг задавят кого случайно), я залечил глубокие порезы у него на боку и спине, нанесенные метательными ножами, один из которых достал до печени. Без должной целительской помощи его раны, может, и закроются сами, но даже естественная регенерация не восстановит кровопотерю раньше, чем через пару дней. После, с помощью ошивавшегося недалеко ночного патруля, я транспортировал спасенного в свою башню, где привел в чувство и выяснил, что он преследовал осквернителя святынь их народа, скрывшегося в нашем городе. Убив его, Расм перешел дорогу местным разбойным шишкам, и в результате за ним послали убийц, которых я так удачно прикончил. И теперь за спасение жизни уорф просит принять его на службу.
Уорф хоть и похож на человека, но обладает гигантским ростом, несколько звериными, заостренными чертами лица, острыми ушами и сероватой кожей, по всему телу у него растет очень короткий мех, что придает ему некоторое сходство с семейством кошачьих. По строению тела уорфы ненамного отличаются от человека, но имеют два сердца, что обусловлено их размерами. А огромная выносливость и сила делают их отличными воинами, не говоря уж о хорошей регенерации, превосходящей эльфийскую, но уступающей ликантропной[4] (естественно, это только теоретические знания, так как я никогда не изучал живого представителя этой расы, по причине крайней редкости их в наших краях; даже на рабском рынке, на который я иногда наведываюсь в поисках подходящего материала для изучения, уорфов ни разу не продавали).
Так как их раса малочисленна, они почитают долг жизни священным, вверяя свою судьбу спасителю, который считается варсом[5]. Отказ от службы – тягчайшее оскорбление и позор, который смывается только кровью уорфа (то есть самоубийством).
– Мастер… мастер… – Я почувствовал, что кто-то трясет меня за плечо и зовет. Расм склонялся надо мной и обеспокоенно смотрел в глаза.
– Я что, опять задумался? – спросил я его.
– Да, мастер. – Он отпустил мое плечо и отступил на шаг, все еще встревоженно поглядывая на меня.
Ну вот, опять я ни с того ни с сего погрузился в воспоминания. Может, действительно старым становлюсь? Ладно, надо поесть и приступить к делам. Жуя завтрак, я спросил у уорфа:
– Что у меня сегодня по посетителям?
Мой повар, телохранитель и секретарь в одном лице достал свиток из нагрудного кармана туники и стал читать:
– От мастера Гинса вам передан больной с колдовской лихоманкой. – Ну, как всегда, остальные не лечат такую гадость просто потому, что на это способны только некоторые магистры жизни, которых в Форсе кроме меня всего шесть, и один я практикую свободно, остальные состоят у кого-либо на службе, либо при дворе, вот и передают таких мне. – Записан на час дня, затем барон Лесс с раздробленной рукой на четыре часа и на шесть граф Барус, это все. – Закончив читать, он убрал свиток обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
