возможности яснее и определеннее»[18]. И в этом заключается очевидное достоинство данного труда.
Нужно упомянуть и об аспекте экзегетическом сочинения этого святого отца. В понимании и истолковании библейского материала блж. Феодорит, как представитель антиохийской школы, стремится к буквальному, историко-грамматическому толкованию Писания, и приводимые цитаты столь наглядны и иллюстративны, что даже не подразумевают какого-либо дополнительного истолкования в силу их самоочевидности.
Что касается предшествующей традиции церковной письменности, используемой блж. Феодоритом в этом произведении, то стоит отметить, что блж. Феодорит (как и многие авторы той эпохи) нередко не подкреплял каждое заимствуемое мнение ссылкой на имя автора. Подобные влияния и заимствования прослеживаются преимущественно в предыдущих четырех книгах «Сокращенного изложения еретических басен» («Haereticarum fabularum compendium»), в которых Феодорит во многом опирается на ересеологические труды св. Иустина Философа, св. Иринея Лионского, Климента Александрийского, на Оригена, Евсевия Кесарийского, Евсевия Емесского и других[19]. А.А. Бронзов отмечает, что блж. Феодорит в порядке изложения истин христианской веры ориентировался на доматический труд Оригена «О началах»[20], но все же с уверенностью можно предположить, что в пятой книге «Сокращенного изложения еретических басен» блж. Феодорит проявил себя как зрелый и оригинальный богослов. По оценке Н.Н. Глубоковского, «этот труд был исповедью Кирского пастыря, заветом его потомству, завершением всей его блестящей литературно-творческой деятельности»[21].
Нужно отметить и литературные достоинства этого сочинения: «Как всегда, сжатое и спокойное изложение, выразительный и приятный по своей простоте язык — одно из многих блестящих качеств этого сочинения, бывшего венцом литературной производительности Феодорита и украшением христианской литературы древней восточной Церкви»[22]. Поэтому еще свт. Фотий, патриарх Константинопольский, в IX веке писал в своей «Библиотеке» (кодекс 56): «В пятой книге [ «Изложения зловредных еретических басен»] сделав сокращенное изложение Божественных и правых догматов, против болтовни еретиков, он показывает его четкость, чистоту и безупречность. Речь же его здесь ясна и без излишеств»[23].
Труд блж. Феодорита, как один из древних образцов изложения церковной догматики, был использован и последующими авторами, и в особенности — в VI–VII веках преп. Иоанном Дамаскиным в знаменитом труде «Точное изложение Православной веры». Помимо прямого цитирования из этого произведения блж. Феодорита «св. Иоанн Дамаскин взял себе за образец тот порядок, которого держался блж. Феодорит в упомянутых его 29 главах при изложении христианских догматов веры… и конечно, [хотя] св. Иоанн Дамаскин делает много отступлений от него, но тем не менее общие свойства св. Иоанном заимствованы, что не подлежит никакому сомнению. Заимствовав в своем “Точном изложении Православной веры” тот порядок, св. Иоанн Дамаскин не придерживался, однако, того же метода, какой мы видим у блж. Феодорита. Блаженный Феодорит обыкновенно ограничивался указаниями на Священное Писание, руководствуясь которым он затем усилиями собственного ума слагал против еретиков различные роды доказательств. Св. Иоанн Дамаскин, постоянно пользуясь Св. Писанием, постоянно имел у себя и собранные им воедино мнения отцов, неисчерпаемый источник Священного Предания, излагая все это ясно, кратко и пр.»[24]. Еще раз подчеркнем, что в числе «мнений отцов», используемых преп. Иоанном, находились и творения блж. Феодорита, и среди них — упомянутый трактат.
Поэтому можно с уверенностью сказать, что данное произведение представляет собой один из лучших обзоров церковной догматики в Древней Церкви и находится в одном ряду с такими произведениями, как трактат «О началах» Оригена, «Большое огласительное слово» свт. Григория Нисского, «Энхиридион» блж. Августина и «Точное изложение Православной веры» преп. Иоанна Дамаскина. По словам И. Кастена, этот труд блж. Феодорита является «уникальным в греческой патристической литературе и очень ценным в истории догматов»[25]. Впрочем, очевидно, что он и до сих пор не потерял своей актуальности.
Первый перевод на русский язык был осуществлен в 1844 году и затем не раз переиздавался.
В процессе работы над текстом и сличения с греческим оригиналом по изданию в «Патрологии» Ж.-П. Миня (PG. T. 83. Col. 440–556) были сделаны стилистические и фактические исправления в дореволюционном русском переводе, внесены номера колонок по изданию Миня, а также для большей ясности заменены новозаветные цитаты на церковнославянском языке на аналогичные по русскому
Синодальному переводу. Поскольку многие реалии первых веков истории Церкви для широкого читателя являются труднодоступными без сопутствующих разъяснений, то такие разъяснения имен и учений по возможности даются в комментариях к основному тексту.
Редакция надеется, что предлагаемая книга найдет самого широкого читателя, интересующегося учением Церкви как в его догматической составляющей, так и в историческом аспекте, и с точки зрения экзегетики и библейского богословия — правильного и православного понимания Священного Писания.
П. К. Доброцветов
Предисловие
[PG. T. 83]
[Col. 440] Мед и без сравнения с чем-либо другим всякому человеку кажется сладким, а после сравнения с какою-либо горечью оказывается еще более сладким. Все признают вожделенным здоровье, но еще вожделеннее оно после болезни. И тишина приятнее после бури. Так и об истине здравомыслящие люди знают, что она — стяжание, достойное приобретения, однако же более светозарною [Col. 441] и божественною делает ее сравниваемая с нею ложь. Поэтому, после того как показали мы гнусность лжи, раскрыли еретические басни и явны стали их злочестие, мерзость и невероятность, теперь, сравнив с ними евангельское учение, покажем разницу между светом и тьмою, между полным здравием и тяжкою болезнию. Но невозможно найти подобия, подходящего настоящему сравнению1, потому что и тьма, хотя не имеет света, однако же удовлетворяет необходимой потребности людей, и ночь утрудившимся в продолжение дня доставляет упокоение. Да и болезнь для многих была полезною, потому что во время нее, познав Спасителя и Создателя, у Него стали они просить избавления от страданий и, получив просимое, позаботились о добродетели. Следствием же этих негодных басен и несказанных хулений для верящих им бывает всевозможный вред. Посему невозможно найти подобия, соответствующего различию между этими противоположными учениями, лучше же сказать, можно найти одно только самое очевидное. Ибо каково расстояние между Богом и дьяволом, такова же разность между учением Божиим и дьявольским. И сие яснее покажет сравниваемая с этими баснями красота Божиих словес, испускающая лучи мысленного света. Но прежде всего прочего надлежит сказать, чему научены мы о Начале всяческих.
О начале и Отце
И ветхозаветное и новозаветное Писание учит, что начало всего едино — Бог всяческих и Отец Господа нашего
