Я продолжал внимательно всматриваться в даль и в одном месте, на белой солонцовой площадке, заметил несколько темных фигур, похожих на небольших волков, крадучись перебиравшихся через это светлое место.
«Пустить им пулю? — подумал я. — Нет, пожалуй, наши подумают, что это сигнал тревоги!»
Но в скором времени я увидел нечто более интересное.
По равнине с востока, наперерез тому пути, по какому мы прибыли, продвигались несколько точек. Сперва мне показалось, что я ошибаюсь, но вскоре я смог различить шесть всадников, приближавшихся гуськом, ускоренным шагом…
Прошло некоторое время, и стали заметны темно-синие афганские кафтаны, голубые чалмы, небольшие гнедые крепконогие лошади, привыкшие карабкаться по горным дорогам.
«Вероятно, патруль афганской иррегулярной кавалерии, — подумал я. — Идут сделать маленький аламан — грабеж ближайшей персидской деревни, так как эмир им несколько месяцев не платит жалованье. Но может быть, они в стачке с нашим проводником? Может быть, они должны были здесь подстеречь наш караван и «во славу пророка правоверных» перестрелять из засады всех «гяуров-урусов»?..»
Эти мысли мгновенно пронеслись, и я посетовал: «Эх! Хива-Клыча нет! Спит, вероятно. Он без промаха уложил бы подряд двоих-троих, а с остальными нетрудно будет справиться!..»
Всадники остановились, затем повернули к нашей скале.
«Они должны были раньше нас сюда прибыть и отсюда сторожить, когда мы пройдем мимо. Но они опоздали! Их кони ведь хороши в горах, а в степи им не нагнать туркменских коней, да еще таких отборных, как наши. Пока они кружили, мы пришли раньше…»
Уже стал слышен глухой топот лошадиных шагов, стук подков о камни. Всадники стали подыматься по каменистой тропе…
«Что делать? Стрелять или только окликнуть? Целиться или выстрелить в воздух?» На размышление оставалось всего несколько секунд.
Близко показался передний афганец, видимо ехавший дозорным, другие отстали шагов на пятьдесят.
Теперь я видел ярко освещенного лунным светом высокого афганца с черной бородой, с обведенными черной краской глазами, державшего в руках ружье наизготове, подъезжавшего на широкогрудой гнедой лошадке с белой лысиной во лбу.
Афганец зорко посматривал по сторонам и поддавал под бока лошади своими тяжелыми шнурованными башмаками. Лошадь похрапывала и вдруг остановилась, затем шарахнулась в сторону за два шага до куска белой чалмы с крестом из камней.
«Теперь момент!» — подумал я и выстрелил. Сильный грохот разбудил молчание скал, и эхо раскатом пронеслось по камням.
Афганец сразу повернул коня и быстро помчался обратно.
Раздалось несколько криков, выстрелов в воздух, и через несколько секунд я увидел, как шесть афганских всадников уже карьером неслись обратно по равнине.
— Что случилось? — спросил Хэнтингтон, запыхавшийся, взбежавши на перевал.
За ним, как всегда спокойный, с винтовкой в руках поднимался Хива-Клыч.
Я указал на удалявшихся всадников и передал свои мысли — кто это мог быть.
— Я думаю, что порядочные люди по ночам не шляются, — сказал американец.
— С ними нет верблюдов, каравана, это аламанщики! — уверенно определил Хива-Клыч.
— Вы хорошо сделали, что показали им — мы всегда наготове! — одобрил мой холостой выстрел Хэнтингтон.
Я оставил на своем месте сторожить Хива-Клыча, и мы с американцем вернулись к костру.
Проводник, бледный, с блуждающими жгучими глазами, трясся как в лихорадке.
— Далеко ли отсюда до калы, ближайшего селения?
— Недалеко, — ответил Абдалхи, — бояр (господин) может быть уверен, что завтра рано утром уже будет иметь барана, а лошади — много ячменя…
Но еще непонятное было впереди.
Когда рано утром мы спустись с горы и шли степью, Хива-Клыч поднял с земли и передал мне небольшую записную книжку, почти всю исписанную чистейшим английским языком.
Чопорный Хэнтингтон сказал, что нехорошо читать чужие записи, а лучше бросить. Я же с ним не согласился и эту книжку сохранил до сих пор. Там, между прочим, была такая пометка:
«…1/1. Азис-хан сообщает, что русский сартип… и его караван двинулись на «О» от Немексара. Винтовок шесть. Идут медленно. Дан верный проводник. Приведет в Аширкудук 7.1. Нужно быть у Кяфир-Куха 6.1 ночью…»
Как видно, таинственные планы проводника не удались.
Но я думаю, что такие же таинственные привидения, знающие отлично английский язык и интересующиеся тем, что вы делаете и какие ваши намерения, являлись всем русским, путешествующим на Востоке, но под видом других лиц: лакеев в гостиницах, любезных гидов и даже хорошеньких женщин, с какими вы «случайно» знакомитесь на пароходе…
1906
Примечания
1
В описываемый период, при эмире Хабибулле (1901–1919 гг.), между Россией и Афганистаном не было дипломатических отношений. После второй англо-афганской войны (1878–1881 гг.) Афганистан подпал под влияние Англии, осуществлял ее политику — враждебную интересам Афганистана и России.
