Я знаю, почему так сложно разрушить устоявшиеся правила! Почему любая моя попытка проваливалась — люди привыкают себя вести определенным образом и не прилагают усилий, чтобы изменить ситуацию. Надо мной смеялись. И если бы я закатила истерику, попыталась обратиться к кому-то серьезно, нажаловалась учителям или сделала бы хоть что-то еще — надо мной бы просто продолжали смеяться. Устоявшиеся правила невозможно изменить одному человеку. Но если вдруг… появится кто-то извне, тот, кто не примет сложившихся традиций, то ситуация станет другой. Это мой шанс! Если мне удастся хотя бы в глазах Миры и Макса быть человеком, то уже этого будет достаточно, чтобы снова начать в себя верить.
* * *
— …подавление эмоций в их случае действует гораздо хуже. И тому уже немало примеров: две девушки с Первого Потока нуждаются в усиленном контроле, в Третьем Потоке Десятую вообще пришлось уничтожить. Да, удачный опыт тоже имеется, но у мужчин вообще нет никаких проблем! Я все же настаиваю на раздельном содержании мужских и женских особей. Женщины более эмоциональны, а значит…
— Вас послушать, так легче вообще от наших девчонок избавиться! Но не вы ли давеча говорили о том, что женщины нам нужны будут в качестве генетического материала? Первый поток уже через два-три года можно будет использовать для воспроизведения потомства…
— Да-да! Я очень жду этого. Их дети уже родятся улучшенными. Это будет прорыв, поверьте мне! Если оба родителя…
— И еще, девочки лучше социализируются — это тоже факт! Для многих заданий мы вообще можем использовать только их…
— Вот именно! Лучше социализируются, а значит, больше шансов на предательство! Хотя… вы правы, если женские особи будут воспитываться отдельно, то их возможности к социализации только повысятся, а эмоциональный фон вырастет. Те удачные экземпляры, что у нас имеются, импортируют холодность и уважение к правилам — в первую очередь, от мужских особей… А мужские, в свою очередь, перехватывают от первых способность к социализации…
— Вот и договорились, профессор. А предательства исключены. И пока не будет фактов…
Этот разговор главного ученого с шефом Девятая Третьего Потока подслушала еще в раннем детстве, совершенно не уловив смысл. Но, несмотря на это, он прочно засел в ее голове. Слова «социализация», «мужские и женские особи» ей, конечно, были знакомы, но вместе с этим, общий смысл этого спора так и остался для нее загадкой. Особенно сбивало новое, такое странное на вкус слово — «предательство». Именно оно и не давало сойтись вместе знакомым значениям.
Конечно, никому об этом разговоре она не рассказала. У них вообще не было принято о чем-то говорить, если это не касалось практических заданий или учебы. Она ярко вспомнила о нем, только когда Третий Поток начал курс социализации — ту его часть, где говорилось, что женские особи лучше социализируются, чем мужские. В Первом Потоке остались четыре девочки и четыре мальчика — через пять лет они станут совершеннолетними и смогут выполнять задания в социуме. Во Втором Потоке, который был на три года младше Первого, девочек вообще не осталось — все погибли в процессе подготовки. В Третьем Потоке изначально были две девочки, но Десятая не подходила по параметрам. Физическая подготовка у нее была удовлетворительной, но эмоциональный фон не снижался даже при усиленном воздействии препаратов. Девятая хорошо помнила ее — постоянно рыдающего ребенка. Когда они были совсем маленькими, то все хотя бы иногда плакали, но обычно годам к шести их от этого полностью отучали. Десятая же была излишне эмоциональной. А когда во время тренировки погиб один из их братьев — Второй — с той произошло что-то совершенно необъяснимое. Она орала, ломала мебель, истерически смеялась и даже нанесла себе несколько травм. Безусловно, ее уничтожили, потому что такое неуравновешенное существо не способно стать солдатом. Смерть сразу двух членов Третьего Потока, конечно, огорчила остальных семилеток, но не до такой степени, чтобы позволить эмоциям отразиться на их лицах.
Скорее всего, именно тот подслушанный разговор и стал первой червоточиной, засевшей в голове Девятой. Это знание ни во что бы не проросло, если бы не резкое изменение обстоятельств. Женские особи более способны на предательство — позже Девятая узнала смысл этого слова. Но она и предположить не могла о себе такого, пока не случился Взрыв.
Курсантам Третьего Потока было по двенадцать лет. Девятую и Седьмого сопровождали на базу после отбытия ими наказания. Девятая завалила экзамен по профильному языку. Английский изучали все курсанты, а вот второй язык у каждого был свой. Девятой достался китайский, и в ходе экзамена, проводимого по телефону с носителем языка, выяснилось, что ее лексикон отвечает требованиям, но акцент выдает сразу. А Седьмой не прошел зачет с собаками. Это было особенно удивительно, если принять во внимание, что Седьмой по сумме баллов был лучшим в их Потоке. Шею натасканной овчарке он, конечно, свернул, но она успела его довольно ощутимо укусить за руку — непростительная ошибка. В двенадцать лет такие проколы недопустимы. В итоге, в качестве наказания их обоих отправили на три дня в карцер — холодные комнаты в лесу, неподалеку от основной базы Организации. Назад их сопровождал только один охранник — обычный человек из числа тех, что выполняли обязанности, скорее, сторожей. Если хотя бы один из детей любого Потока, даже Четвертого, где сейчас были восьмилетки, захотел бы причинить охраннику вред, то у последнего не было бы ни единого шанса. Но никому из них и в голову не пришло бы выступить против этих слуг Организации.
Раздался грохот, а ночная тьма впереди ослепила ярким всполохом. Седьмой и Девятая рефлекторно прижались к земле, откатываясь по ее поверхности немного назад. Охранник, не успев сообразить, или просто от шока по инерции прошел еще несколько шагов. Спустя один короткий свистящий звук он рухнул на землю с простреленной головой. Девятая и Седьмой, не сговариваясь, бесшумно сменили место своей позиции и только там позволили себе оценить обстановку. За это время прогремело еще три взрыва — во всех зданиях базы, а захватчики заканчивали расстрел выбежавших охранников.
— Нападение, — спокойно обозначил очевидное Седьмой.
Нужды отвечать не было. Но что делать дальше? Сейчас глубокая ночь, а значит, все дети были заперты в своих казармах — каждый Поток в отдельной. Соответственно, выживших среди них быть не могло. Вся охрана перебита — это очевидно. Начальство, вероятнее всего, тоже. Нападавших всего несколько, но они будто знали, где закладывать взрывчатку и откуда будет выбегать испуганная охрана. На такой вариант событий инструкций не было, поэтому впервые с момента начального взрыва Девятая и Седьмой разошлись во мнениях. Мальчик начал осторожно передвигаться в сторону, не поднимаясь выше голых кустов, чтобы напасть на пришлых сзади. Девятая же, не отдавая себе отчет в действиях, схватила камень и, бросив свое тело вперед, со всего маха зарядила им брату в затылок. Тот не пропустил бы такой удар, если бы допустил мысль о нем, это и дало Девятой фору. Она схватила обмякшее тело, взвалила его себе на плечи и, пригибаясь к земле как можно ниже и стараясь не создавать шума, потащила его в лес.
Ее сил, несмотря на отличную физическую подготовку, надолго не хватило, но она умудрилась не привлечь внимание врагов. Отойдя на достаточное расстояние, она просто свалила тело брата на землю и потащила его дальше волоком, схватив за руки. Добравшись до почти непроходимой чащи, она связала ему руки за спиной так, чтобы он, придя в себя, не смог бы моментально освободиться; Девятая снова прошла туда и обратно проделанный путь. К взорванной базе слишком близко не приближалась, а цепочку собственных следов тщательно замела ветками. И только потом вернулась к Седьмому.
Когда тот очнулся, то сразу же сел, пытаясь сообразить, что произошло.
— Ты предала Организацию, — сделал он вывод все тем же безэмоциональным тоном, что и обычно.
— Нет больше Организации, Седьмой. Мы остались вдвоем.
— Да, — хорошо хоть, что с этим он спорить не стал. — Но мы могли попытаться убить тех, кто ее взорвал.
Вот она — та самая червоточина, ждавшая своего часа пять лет и вмиг расцветшая буйными красками. Это она ответила вместо Девятой:
— Нас бы убили. У них оружие, и они — профессионалы. Наших братьев и сестер спасать было поздно. Мы с тобой погибли бы просто так.
На руку сыграл и тот факт, что Седьмой и Девятая не имели понятия о том, что такое месть. Любые их действия должны были иметь конкретную цель, не связанную с эмоциями. Поэтому мальчик после недолгих размышлений кивнул.
