Винтон встал и проводил Краули до мрачного кирпичного здания, в котором помещался разведывательный отряд воздушного флота.
Винтон был на пять лет моложе Краули. Но разница в летах сглаживалась крепкой и задушевной дружбой, которая качалась между ними еще в Итонской школе…
Разве положение действительно так серьезно, Марк?
— Мне очень жаль твоего отпуска, друг. Но поверь, на этот раз мы ближе к войне, чем когда-либо и чем об этом думают. Будет чудо, если на этот раз обойдется без войны.
Перед зданием штаба стоял закрытый автомобиль с флажком начальника воздушного флота. Из дверей быстро вышли три офицера. Впереди шел своей привычной прямой походкой начальник королевских воздушных сил — полковник Бреклей. Краули и Винтон вытянулись, приложив руку к фуражке. Их взоры встретились на секунду с серыми глазами начальника. Автомобиль тронулся и скрылся за ближайшим поворотом. Все это продолжалось несколько мгновений. Но когда друзья взглянули друг на друга, у них промелькнула одна и та же мысль: «Этот человек сумеет выполнить свою задачу».
Винтон видел и раньше начальника воздушных сил, и всегда встречи с ним производили на Винтона большое впечатление. Что было особенного в полковнике Бреклее?
Трудно передать словами. Он был плотным человеком среднего роста с некрасивым, ко привлекательным своей мужественностью лицом, со спокойными, глубоко сидящими глазами, широкими скулами, жестким, почти безгубым ртом. Но все это было несущественно. Обаяние полк. Бреклея заключалось в его исключительной сдержанности. Каждое его движение, каждое скупо произнесенное им слово всегда было оправдано внутренней необходимостью и имело точный смысл. Офицерам генерального штаба, которым приходилось работать с ним изо дня в день, по временам становилось не по себе от этого личного обаяния. Как часто они, имея в своем распоряжении доводы, вытекающие один из другого, подобно звеньям цепи, теряли все доказательства от одного слова, часто от одного взгляда серых глаз начальника британских воздушных сил.
II
Винтон вывел из гаража свей мотоцикл и помчался по черной глянцевитой дороге по направлению к Лондону. Он продолжал думать о Бреклее. В первый раз он призадумался над смыслом слова — вождь. «Брек», как называли его в воздушном флоте, был настоящим вождем. Таким вероятно был Бонапарт или Цезарь.
Дорога то поднималась, то опускалась по склонам холмов. В сочной зелени прятались дачи. Мимо Винтона мелькали группы пышных деревьев, луга, спортивные площадки, электрические пригородные поезда. Вот уже видны протянутые далеко за городскую черту щупальца большого города. Уродливые здания складов, сараев, первые фабрики. Они душат цветущую природу. Мимо грохочут грузовики с прицепными повозками. Воздух утратил солнечный аромат сена, стало пыльно и душно. Вот первые линии автобусов по узким каналам улиц душных предместий.
Квартира Винтона находится в Бэйсуотере. Винтон быстро переодевается и выходит на улицу. Он вскакивает в первый автобус, идущий в Сити. Солнце еще не зашло и неприятно колет глаза в мути уличного воздуха. От домов, как от раскаленной печи, пышет зноем.
Перед Винтоном мелькали улицы, автомобили, прохожие. Он закрыл глаза.
Шумное движение на Оксфорд-стрит и Риджент-стрит создавало впечатление нервного беспокойства. Внезапно появились газетчики, оглашая улицы криками:
— Британский верховный комиссар в Египте убит! Король возвратился в Букингэмский дворец!
Винтон вышел на остановке и пошел по Пикадилли. У него было такое чувство, словно его несет вместе с толпой в неизвестную бездну. Война и мир. Эти два слова снова раскололи всю землю и его жизнь. Война — о ней говорили и раньше, но теперь это слово наполнилось особым смыслом. Вчерашний день отделен от завтрашнего непроницаемой стеной тумана. Все сразу стало неопределенным, все, чему он радовался, вплоть до самой жизни.
Придя в клуб, Винтон набросился на последние газеты. Он поспешно пробегал их, сидя в глубокой нише около окна, под которым грохотало уличное движение.
Александрия, 6 июля. Французский крейсер «Пантера» под командой капитана Коти высадил сегодня утром на берег три роты и одну батарею. Французский десантный корпус погружен на Египетскую железную дорогу и отправлен в Каир. На вокзале в Каире французов пламенно приветствовали восставшие. На улицах развеваются трехцветные флаги…
Каир, 6 июля, вечером. Сэр Лоуренс убит. Сегодня, когда британский верховный комиссар в Египте при выходе из свети резиденции садился в автомобиль, из проезжавшего мимо другого автомобиля было брошено несколько гранат. Сэр Лоуренс убит на месте осколками, попавшими в голову и шею, его адъютант тяжело ранен. Преступники — египетские студенты — скрылись в угрожающе настроенной толпе. Египетская полиция держалась совершенно пассивно.
Порт Санд, 6 июля, вечером. В Каир спешно отправлены два батальона с броневиками, одна батарея и один взвод кавалерии на верблюдах из британского Суэцкого корпуса.
Париж, 6 июля, вечером. Британский посол в Париже сэр Румбольд имел продолжительную беседу о положении в Египте с французским министром иностранных дел г-ном Дюбуа. Сэр Румбольд выразил серьезное удивление британского правительства по поводу высадки французских войск на египетскую территорию и потребовал, чтобы войска были немедленно посажены обратно на суда. Вмешательство иностранной державы во внутренние дела Египта рассматривается Англией как нарушение пакта о независимости 1922 г. и следовательно как враждебное выступление. Г-н Дюбуа заявил, что для него самого известие о высадке французских войск было неожиданностью, и он уже потребовал у капитана Коти срочного сообщения о причинах его действий. Пока это сообщение не будет получено, он, к сожалению, лишен возможности ответить на запрос английского правительства.
Париж, 6 июля, вечером. По получении сообщений о высадке десанта капитана Коти и о его вступлении в Каир, у здания английского посольства собралась огромная толпа, устроившая демонстрацию против Англии. Толпа разбила в здании окна и лишь после этого была оттеснена сильным отрядом полиции.
События следовали одно за другим, как удары молота. Винтон откинулся в кресле и закрыл глаза, потрясенный происшедшим.
Вдруг его позвали к телефону: «Все отпущенные в город офицеры эскадрильи должны немедленно явиться на аэродром».
III
Жаркий день 7 июля прошел в ожидании. Пока обе столицы обменивались телеграммами и происходили дипломатические переговоры, по всей Европе с часу на час росло лихорадочное возбуждение.
Утром 8 июля, после получения французской ответной ноты, английский премьер-министр лорд Эванс созвал на Даунинг-стрит заседание кабинета, куда были приглашены государственный, казначей, министры иностранных дел, внутренних дел, доминионов и колоний, военный, авиации и первый лорд адмиралтейства, последние три со своими начальниками штабов.
Министр иностранных дел сэр Реджинальд Гюи сообщил содержание французской ноты: десант французских войск под командой капитана Коти был произведен по настойчивой просьбе египетского национального правительства, которое без посторонней помощи бессильно гарантировать защиту жизни и имущества французов и других иностранцев в Каире и Александрии. Войска будут конечно немедленно уведены, как только изменится создавшееся положение. Французское правительство выражает готовность вступить с британским правительством в переговоры о совместных действиях. С другой стороны, французское правительство позволяет себе заметить, что декларация 1922 г. была односторонним актом британского правительства и не является обязательной ни для французского, ни для независимого египетского национального правительства. Восстановление покоя и порядка в Египте, являющееся не только французским или английским, но скорее международным делом, может быть легче всего достигнуто путем признания нового правительства Египетской республики, пользующегося единодушной поддержкой всего египетского народа, и удовлетворения его справедливого требования о независимости. Франция уже признала новое египетское правительство и надеется, что британское правительство последует его примеру.
Остановившись на последних событиях, премьер-министр лорд Эванс указал, что Англия стоит перед серьезными решениями: либо обострить положение ультимативным требованием увода французских войск, либо, согласившись с французской точкой зрения, пойти на мирное разрешение конфликта. Первое решение увеличило бы опасность войны, так как при военном господстве Франции в Европе уступка с ее стороны была маловероятна. В связи с этим премьер просил собравшихся министров высказать свои оценки политического и военного положения Великобритании.
