отбой.
Алина поднялась из пены и смыла её с себя, обдав тело колкими стрелками воды из душа. Затем она взяла махровое полотенце и стала вытираться.
— А здорово я про Кирилла придумала, не хуже той писательницы, что про жару на Кипре написала, — весело вспоминала Алина историю с прокушенными руками, промокая себя и продолжая любоваться своим отражением в зеркале. — Этот Кирилл дурак какой–то. Навязался. Я ему ничего не должна. Скажу Суслову, он пошлёт, кого надо, отучат шпионить за мной.
Вытеревшись, Алина бросила полотенце под ноги, и, перешагнув через него, вышла из ванной.
С тех пор, как Алина поселилась у Суслова, она перестала думать о том, чтобы спустить воду из ванной после купания, поднять брошенное полотенце или протереть лужи на кафеле пола. Каждый день приходила женщина, которая невидимой тенью носилась по квартире, подтирая, промокая, подбирая всё то, что бросили, разлили, разбили накануне. Обычно Алина не видела этой женщины. В то время, пока та убирала, Алина сидела на лекциях. Или спала на огромной кровати, устланной шёлковыми простынями. Не знала она, и как звали прислугу. Суслов, похоже, тоже не интересовался этим. Он, а потом и Алина вслед за ним, называли её просто «женщина» — «Завтра женщина придёт и уберёт», или «Женщина звонила, сказала, что заболела».
В спальне Алина остановилась перед зеркалом, вделанном в створку огромного шкафа. Она уже забыла про Кирилла. Подняв руки, чтобы расколоть заколку, Алина опять придержала их в волосах. Ей особенно нравилась эта поза. И без того высоко стоящие грудки становились ещё более идеальными. Алина расчесала рассыпавшиеся пряди щеткой, покрутилась, оглядывая то один бок, то другой. Встав в профиль, провела рукой по животу, словно прикидывая, достаточно ли тот плоский. Потом взяла баночку с питательным молочком и, налив понемногу на каждое плечо, стала растирать жидкость по телу. Запах персика, смешанного с каким–то неведомым экзотическим фруктом, разнёсся по комнате.
Закончив процедуру с расчесыванием и натиранием, Алина, оставшись абсолютно голой, легла. Она привыкла спать с Сусловым, не надевая рубашки. Он хотел чувствовать её молодое тело. Спальню натапливали так, чтобы было не холодно даже тогда, когда на улице стояли морозы. Сейчас же, разгорячившись в горячей воде и растерев себя молочком, Алина не хотела укрываться. Она улеглась на кровать, прямо на застеленное одеяло. Тёплый воздух почти неслышным движением слегка щекотал кожу, поглаживая её. Алина немного полежала на спине, улыбаясь своим мыслям. Затем, перевернувшись на живот, приняла свою любимую позу и, обняв мягкую подушку, прикрыла глаза.
4
Сквозь сон Алина отчётливо услышала поворот ключа в замке.
— Суслов вернулся… — подумала она сквозь наваливающуюся дрёму.
Из комнаты раздались невнятные звуки и шорохи. Затем Алина услышала голоса мужчин. Они говорили тихо, почти шёпотом. Но Алина чётко разобрала два грудных баритона. Ни один из них не принадлежал Суслову.
Мужчины переговаривались, посмеивались и, одновременно с этим, непрестанно что–то двигали. До Алины доносились звуки открываемых шкафчиков, скрип дверок, падение каких–то предметов. — Они ищут что–то, — догадалась Алина, боясь шелохнуться.
Она продолжала лежать, утонув в пуховом одеяле, на животе, повернув голову в другую сторону от входа в комнату.
Мужчины, видимо, не найдя того, что искали, зашли в спальню.
— Смотри, Конь, какая куколка, — услышала Алина грубый голос совсем рядом.
— Ничего особенного, не лучше других, — ответил второй.
— А она не проснётся? — почему–то спросил первый.
— Нет, не проснётся. До утра будет в полном отрубе. Ряженая не подведёт. Что ей трудно, что ли, таблетку снотворного в стакан кинуть? За такие бабки, которые она за это получила, можно было всю упаковку затолкать в рот…
У Алины в голове понеслись мысли. Ряженой называли Галку Свиридову за то, что она вечно одевалась, как циркачка. Яркие тряпки, стекляшки, бижутерия. С Галкой Алина не то, чтобы дружила, но знакома была давно. И сегодня вечером как раз Свиридова случайно позвонила и напросилась в гости. Они посидели часа два, выпили…
Алина стала вспоминать.
Галка действительно вела себя странно. Не ходила по комнате, рассматривая полки, как она делала обычно, а сидела рядом. Нервно глотала вино… Сама Алина пила только минералку. Было жарко, и ледяная, покалывающая пузырьками в гортани вода как нельзя лучше утоляла вдруг нахлынувшую жажду. Галка налила вино в два бокала и протянула один Алине. Но Алина, хотя и взяла его в руки, всё же поставила на стол и снова стала пить воду.
— Ну, выпьем по последней, и я пойду, — сказала Галка.
Алина снова подняла стакан с минералкой и даже отглотнула немного. Но ей показалось, что вода горчит, и она пить не стала.
— Боже, так Галка приходила, чтобы кинуть мне снотворное, — подумала Алина. — Она хотела растворить таблетку в вине, чтобы я не заметила привкуса. А я… но я же так и не выпила воду… поэтому теперь лежу и всё слышу.
Мысли Алины отвлекли её от стоявших рядом мужчин. Она почти забыла, что в полуметре от неё два чужих человека рассматривают её голую спину и что–то обсуждают. Но мужчины напомнили о своём присутствии. Один из них вдруг коснулся шершавой мозолистой ладошкой её гладкой шёлковой попки. Алина почувствовала царапающую руку незнакомца. Внутри всё сжалось. Но снаружи тело оставалось расслабленным, как и подобало сонному человеку.
— Давай трахнем девчонку, по очереди, — услышала Алина надтреснутый голос, — она же не проснётся… Мы её во сне… Посмотри, какая попка… даже переворачивать не надо. Сама улеглась в рабочем положении. Бери, не хочу…
Голос распалялся, видимо, возбуждаясь. Но второй, которого назвали «Конём», похоже, был более благоразумным. Во всяком случае, он дёрнул дружка за руку и сказал:
— Кончай… оставь тёлку в покое. Её трогать не велено. Делать надо, что велено. А велено искать. Пойдём, пороемся ещё. Куда этот Суслов его дел? Ума не приложу…
Мужчина с надтреснутым голосом, нехотя повиновался. Он ещё раз провёл своей ладонью по спине Алины, и та покрылась мурашками.
— Гля, живая… — радостно произнёс мужик, но всё же оставил Алинино тело в покое и последовал за Конём.
5
— Господи, кого они ищут? — подумала Алина, едва мужчины вышли из спальни. Она перевела дух и стала вспоминать.
Дня два назад Суслов кричал кому–то в трубку:
— Да не знаю я, куда он делся… Найдётся. Господи, стоит ли поднимать такой крик. Уймись…
После этого разговора Суслов всё же не находил себе места, позвонил помощнику и требовал того срочно разыскать Горобца Пашку.
— Чтобы к вечеру был у меня! — кричал Суслов. Причём
