Медленно и неторопливо, с явным наслаждением касаясь ее гладкой кожи, он провел по ее плечу рукой, которая оказалась тяжелой и теплой, с грубыми жесткими пальцами и ладонью. Однако его прикосновение оказалось сдержанным и даже… нежным? Дреа уже готовилась к звериной жестокости и думала только о том, как бы выжить, поэтому реальность, в которой присутствует ласка, в ее сценарий не вписывалась. Это потрясло ее, как если бы он ее ударил.
Рука киллера соскользнула с ее плеча и достигла пальцев, до сих пор крепко сжимавших перила. Слегка погладив их, он начал движение вверх — так же медленно, как спускался. Добравшись до плеча, он стал приближаться кее шее. Затем отодвинул в сторону копну ее волос, кончиками пальцев легко коснулся ее горла и пробежал по изгибу щеки вдоль тонких мышц и сухожилий. Дреа затрепетала. В следующую минуту его взгляд упал на широкую бретельку ее шелковой майки. Потеребив, он поддел ее пальцами и прошелся вниз под полоской материи. Если раньше он не заметил, что она без лифчика, то сейчас он в этом удостоверился.
— Дыши, — произнес он первое слово, обращенное к ней. У него был низкий, грубоватый голос, и слово прозвучало как приказ.
Дреа задышала, жадно хватая ртом воздух, и это принесло ей облегчение. Лишь сейчас она осознала, как долго сдерживала дыхание — еще чуть-чуть, и не миновать ей обморока.
Все так же медленно и неторопливо его рука поползла вниз по ее телу, жар его прикосновения обжигал тело сквозь тонкий шелк. Добравшись до края майки, он проник пальцами под одежду и стал ощупывать резинку ее тонких широких брюк, то поддевая ее, то касаясь тела Дреа. Теперь он знал и то, что на ней нет трусиков. Дреа сглотнула комок в горле и зажмурилась.
Это инстинктивное движение было продиктовано желанием хоть как-то отгородиться от этого человека, дистанцироваться от происходящего, но ее восприятие, кажется, лишь обострилось. Теперь, когда ей больше не на что было отвлечь свое внимание, она сосредоточилась на его прикосновениях — на его ладони, которая по ее животу поднималась все выше и выше. Мышцы Дреа свело судорогой, тело напряглось. Едва дыша, она застыла в ожидании.
Она судорожно выдохнула — его ладонь накрыла ее левую грудь. Он, словно взвешивая, поглаживал и сжимал ее в руке, царапая, водил большим огрубевшим пальцем по нежному соску, пока тот не набух и не затвердел. То же самое он проделал и со второй грудью.
Дреа почувствовала, как снова завибрировало ее тело. Невыразимое блаженство вытеснило из головы все мысли, оставив ее, жадно ловящую ртом воздух, цепляться за спасительный якорь, который удержал бы ее на месте. Она ждала от него всего, что угодно, только не… этого.
Он склонил к ней голову и, обдав жарким дыханием, мягкими губами коснулся ее шеи. Затем прильнул к ней всем телом. Дреа, которой до этого было холодно, буквально обожгло — столько в нем было огня. Она была готова к грубости, но он одним прикосновением, которое не содержало в себе ничего, кроме блаженства, проник сквозь кордон ее защиты.
— Я не сделаю тебе больно, — пробормотал он, прижимаясь губами к ее шее и забираясь рукой ей под майку. Не отрывая губ от ее тела, он вновь начал ласкать ее грудь, слегка пощипывая соски. У Дреа захватило дух, будто она неслась на американских горках, то взмывая, то стремительно обрушиваясь вниз.
Она не знала, как долго они так стояли, но могла сказать определенно: этому нежданному блаженству не было конца. Она лишилась ориентации, оставшись в открытом море без компаса. Все оказалось совсем не так, как она представляла, и поэтому не понимала, что делать. Удовольствие? Ее отношения с Рафаэлем строились совсем иначе. В их основе лежало ее стремление угодить и доставить удовольствие ему. Ее удовольствие не принималось в расчет. И она смирилась с этим, направив все свои усилия на то, чтобы ему с ней было хорошо. Дреа уж и не помнила, когда в последний раз мужчина стремился доставить ей физическое наслаждение. Она не помнила. Лет сто назад, наверное, так давно, что она уже перестала думать об этом. И вот сейчас почувствовать радость близости с мужчиной ее заставил наемный убийца в буквальном смысле этого слова. Невероятно.
Он слегка потянул ее за соски, и сразу же ей в пах хлынула волна сексуального возбуждения. Дреа поймала себя на том, что непроизвольно вытягивается вверх и подается назад, выгибаясь в его руках всем телом, скользя пальцами по его твердой могучей шее. Крепко прижавшись к нему, она словно со стороны услышала свои тихие призывные стоны, а подавшись назад, ощутила твердую выпуклость у него в паху. Мышцы живота снова свело судорогой, на этот раз от предвкушения того, что последует. Дреа попыталась развернуться к нему лицом.
Но он ей не дал, оставив держаться за перила. Внизу вокруг раскинулся город. Дреа почувствовала, как он потянул за резинку ее брюк, и в следующий момент ее голых ягодиц коснулась прохлада. Резинка оказалась у нее на бедрах.
Ее снова охватила паника. Она отказывалась в это верить. Неужели прямо здесь? На балконе, на открытом пространстве, где их могут увидеть? Правда, не с улицы — она слишком далеко внизу, но люди в соседних домах? Ведь в городе полно людей, обожающих шпионить за соседями, заглядывать через телескопы в чужие окна, и, уж конечно, нельзя сбрасывать со счетов ФБР, Управление по борьбе с наркотиками, или еще кто-то следит за Рафаэлем, а следовательно, и за ней… а этот человек поимеет ее, полураздетую, прямо здесь, на балконе.
Он еще теснее прижался к ней, что-то бормоча низким голосом, как бы успокаивая, затем его рука оказалась где-то между ним и ею. Послышался приглушенный скрежещущий звук расстегиваемой молнии, ягодиц Дреа коснулись костяшки его пальцев. Она сдавленно вскрикнула, а потом уже не ощущала ничего, кроме собственной мучительной наготы и давления его оголенного члена.
— Нагнись немного.
Его рука, прижатая к ее шее сзади, заставила ее подчиниться. Своими ногами, очутившимися между ее ног, он раздвинул их как можно шире, насколько это позволяли висящие на бедрах брюки. Затем слегка согнул колени, наклонился под нужным углом, другой рукой поводил головкой члена у ее промежности, увлажняя и то и другое, и наконец медленно и с трудом вошел в нее.
Дреа изогнулась всем телом, как червяк на крючке. Мышцы ее бедер напряглись и, задрожав, расслабились. Он, удержав ее, снова прижал к себе и поддерживал все то время, пока трудился над ней. Правой рукой прижимая ее к себе, он левой раздвинул мягкие складки ее плоти, сомкнул пальцы на ее клиторе и не выпускал его, пока двигался в ней. И вот его твердый большой пенис коснулся какой-то особой точки… возможно, точки «джи»… словом, что это за точка, Дреа не могла сказать, она знала только то, что стремительно, как ракета, движется к кульминации. Все произошло так быстро, что она, не успев опомниться, в следующий момент уже почувствовала мощный оргазм. Мышцы ее плоти сжались вокруг его члена, а из ее груди исторгся дикий, какой-то животный стон удовлетворения.
