— Не хочу в Каир! Что я там не видела?
— Ты пока ещё ничего там не видела.
— И в Луксор не хочу.
— В следующий раз поедем в Египет без тебя.
— А вот «сафари на джипах» по той же пустыне, — жена показывает ещё одну запись в рекламном листке. — «Полное приключений… заход солнца… романтический ужин…. Катание на верблюдах…»
— Угу, — ворчу я, — «и от любви качает пароход»…
— Что ещё за бред? — удивляется Рита.
— Песенка такая… «Хочу туда, где ездят на верблюдах, и от любви качает пароход…»
— Причём здесь пароход? Верблюды живут в пустыне…
— Имеется виду не пароход, а корабль… Корабль пустыни! То есть верблюд. Его качает от любви… Пьяный он, верблюд!
Смеёмся. Это разряжает обстановку. Рита соглашается на сафари на джипах, «хотя это, конечно, уже полная фигня».
— А что такое «погружение в подводной лодке на глубину 22 метра»? — спрашивает кто–то из туристов.
— Это выглядит так, — поясняет Джалал. — Вы садитесь в небольшую подлодку, вас опускают в море, и вы плывёте по определённому маршруту.
— Долго?
— Гм… часа два. В иллюминаторы, конечно, кое–что видно… Но это вовсе не калейдоскоп красот Красного моря. Лодка плывёт довольно медленно, картина почти не меняется, обзор из окна закрывает мутью, и через двадцать минут вам уже всё начинает надоедать.
— Пятьдесят пять долларов, — говорит кто–то.
— Есть аттракцион и дешевле, всего за сорок: катер с подводной палубой. Кстати, уникальное судно. Кажется, оно одно такое в Красном море. Там гораздо интереснее, чем в подводной лодке. Но это для тех, кто не умеет плавать. А если умеете — то же самое сможете увидеть с помощью маски и трубки для подводного плавания.
— Вот что, — говорю жене и дочке, — предлагаю вместо всего этого коралловые острова. Смотрите: «поездка на целый день… три остановки и купание в открытом море… обед на яхте…» Всю жизнь мечтал пообедать на чьей–нибудь яхте!
— «Ласты и маски включены», — читает жена.
— Куда включены? — не понимает дочь.
— Дадут тебе маску и ласты бесплатно…
— …А вернее, за всё заплатим всего по 10–15 долларов… — поправляю её я.
— …и будешь плавать и любоваться флорой и фауной Красного моря целый день.
Мы начинаем считать. Получается больше запланированного, но лучше увидеть что–то сейчас, чем потом жалеть всю жизнь, что зажал каких–то семьдесят долларов и отказался от интересной поездки.
— А вот это… бонусы… это правда? — спрашивает кто–то.
— Да, конечно, — отвечает Джалал.
— Какие бонусы? — удивляемся мы.
— Читайте ниже, мелким шрифтом.
Мы читаем: «Каир + Луксор =Коралловые острова в подарок!!!«… «Каир + Сафари = Коралловые острова в подарок!!!«… Вот это да! В бюджет уложимся наверняка!
Мы выбираем третий вариант: «Каир + Луксор + Коралловые острова = Сафари на джипах в подарок!!!» 420 долларов за четыре экскурсии на троих! Вот это другое дело.
Стая разноцветных монстров под водой
— А где тут плавают с масками? — спрашиваем у Джалала.
— Это выглядит так, — отвечает он. — Гостиница имеет форму дуги. Вы идёте по левой стороне вдоль корпуса отеля до самой дальней точки пляжа — там причал для яхт, рыбный ресторан, спортклуб… А в море, совсем близко от поверхности воды — коралловые рифы, поэтому нырять с пирса опасно. Когда подойдёте туда, посмотрите в воду. Там, где увидите много трубок, торчащих из воды — там и риф.
Мы с собой привезли в Египет две маски и две трубки. Решили, что и этого вполне достаточно.
Мимо цветочных клумб у самых лоджий первого этажа, мимо пляжных баров и стилизованных под африканские лачуги пунктов выдачи полотенец идём к дальнему пирсу. Оставляем шорты и футболки на лавочке, опускаемся по лестнице в воду.
— Прежде чем надеть маску, плюнь на стекло, — говорю дочке.
— Ты гонишь. Зачем плевать?
— Чтобы не потело в воде. Плюнь, разотри и смой морской водой.
— Прикалываешься, да?
Я показываю, как это делается. (Самому только неделю назад рассказали.)
— А трубку зажимаешь зубами… вот так. Дышать только ртом, потому что в маску может попасть вода, а оттуда — тебе в нос.
Я первый опускаю голову в воду и плыву вдоль берега. Сразу же забываю обо всём на свете. Ждал, конечно, что увижу рыбу… ну, скажем стайку какой–нибудь мелюзги… но не такую же! Ко мне немедленно подплыло чудесное создание изумрудного цвета с горбом на переносице. Я осторожно протягиваю руку. Рыба не пугается. Плавно подгребаю к ней. Она просто отодвигается чуть в сторону. Они тут непуганые, что ли? Или просто привыкли уже к нам, придуркам? Мимо неспешно проплывает стайка длинных и почти прозрачных — лёгкая голубизна на серебре — рыбок–свистулек. (Ещё их называют флейтами.) Я устремляюсь вперёд, увидев чуть дальше несколько зеленовато–жёлтых экземпляров с оранжевыми плавниками. Словно фантастическое существо из мультфильма, в поле зрения на короткое время возникаем морской конёк. Я даже не замечаю, как оказываюсь в большой стае рыб совершенно потрясающих расцветок. Нет смысла описывать оттенки и краски этих великолепных обитателей Красного моря, потому что тогда каждой рыбе надо посвятить хотя бы абзац, чтобы рассказать обо всём, что вижу: «красная сетка полосы на сизом» (это длиннорылый кудрепер), «розово–синяя морда при тёмно–зелёном туловище» (лунная талассома), «красные щёки у изумрудного шароволобого скара»… Разумеется, я не специалист в ихтиологии, поэтому названия увиденных в воде животных увлечённо ищу потом в буклете «266 видов Красного моря». Но это позже, теперь же я просто шарахаюсь в сторону, ибо понимаю, что какая–то рыба, по форме и размеру напоминающая большой лапоть, попросту преследует меня. До меня только теперь доходит, что я в совершенно незнакомом море среди абсолютно неизвестных мне его обитателей.
Несколько энергичных толчков к берегу, и я выныриваю на поверхность. Впрочем, слово «выныриваю», пожалуй, неточное. Никто тут не погружается полностью. Все пловцы (а их сейчас тут, на этом пятачке, полтора десятка) лишь опустили в воду голову, а над поверхностью торчат трубки, затылки, спины и обтянутые яркими плавками задницы.
— Па, ты чё?
— А чё?
— Почему вынырнул, как ужаленный?
— Да там… стая каких–то монстров, и все смотрят на тебя… Ж-жуть!
— Неужели так страшно?
— Нет, красиво…
— А где кораллы?
— Похоже, что вон где, чуть дальше, только я туда ещё не добрался.
Дочка плывёт в сторону рифа, и я вижу, как она вертит под водой головой, видимо, поражённая тем, что увидела. Ни в одном аквариуме нам не найти такой красоты. Вода, прозрачная и чистая, скрадывает расстояние, и кажется, что до рыбы очень близко, стоит только руку протянуть.
— Дай же и мне глянуть, — торопит меня жена и тянется за моей маской. — Что вы там такое увидели?
— Ты обалдеешь. Только ничего не трогай руками. И ногами тоже. Я видел на дне что–то такое… в общем, вспомнил вдруг, что тут водятся морские ежи. Если наступишь на такого — всё, уже не туристка. Будешь хромать две недели и температурить.
Жена опускает голову в воду и плывёт следом за дочерью. «Нужно обязательно купить третий комплект — маску с трубкой, — думаю я. — Интересно, сколько здесь это стоит? Небось, местные торгаши беззастенчиво спекулируют, три цены просят…»
Вскоре жена и дочь возвращаются.
— Там, слева, где кончается риф, — показывают они, — глубокий обрыв. Это всего в трёх метрах от берега. Страшновато. Пока плывёшь над рифом, кажется, что мелко. А под тобой — всё рыба, рыба… А дальше — обрыв, и над ним кружится какая–то большая стая, но мы туда даже не сунулись: дна совсем не видно.
— Я только глянула вниз, — говорит Рита, — а оттуда, из глубины — какая–то тень прямо на меня… Как приведение: только что её не было видно — и вот она уже почти рядом, большая, непонятная…
— Ну вот, — говорю я, — а не знали бы, что под вами такая бездна — плавали бы себе спокойно и на берег не торопились бы…
Вова из Могилёва
Жена с дочкой повадились бегать на водную аэробику. Под зажигательную музыку весело и увлечённо крутят руками, головой и всем остальным, что можно крутить. При этом стоят по колено в воде. Инструктор отдаёт команды на 5–6 европейских языках. А минут через двадцать желает всем хорошего аппетита — почему–то по–итальянски: «Синьори, синьорэс, бон апетито пэр тутти». Ну да, до обеда осталось всего ничего.
Идём по территории отеля в ресторан. Нам навстречу — молодой подтянутый парень из местных. Очевидно, работает тут. На нём спортивный костюм и кроссовки. Этакий школьный физрук — живчик, бодрячок.
Показывает на Риту и говорит:
— It's bad flag, not good.
