Фашизм и нацизм судила история человечества. И Муссолини по заслугам попал в ее жернова. Как основоположник. Кто-то говорил, что Бенито Муссолини не умел ошибаться, а если ошибался, то шел до конца. В пропасть.
Но на переломе XX и XXI веков наступило время исторической «оттепели», наметился интерес к новым взглядам и оценкам роли диктаторов в истории.
«Ревизионизм» во взглядах на роль личности Муссолини в 1933–1939 годах дошел до такой «смелой» степени, что некоторые историки (в основном не итальянские, а английские) стали представлять дуче этаким «голубем», миролюбом по сравнению с «ястребом» Гитлером, а походы в Африку — своеобразными «прогулками», «детскими шалостями», игрой в солдатики… Поход в снега России — просто ошибка, вызванная необходимостью шагать в ногу с Берлином.
Историки Макгрегор Кнокс и Денис Максмит пытались представить события 30-х годов, сговор Рима с Берлином как вынужденные меры: будто бы у Муссолини не было иного выхода, а сам он позитивно влиял на Гитлера, оттягивал Берлин от территориальных притязаний, а если сам шел на завоевание чужих земель, то лишь для того, чтобы не быть «белой вороной», да и немного «развлечь нацию заморским походом».
Но это было не так, возражал историк, 37-летний итало-англичанин Роберт Маллетт. «Миролюбивым ликом Муссолини никогда не располагал, — писал Маллетт. — Напротив, он был сторонником активных, острых военных действий, готовившихся в полной тайне, проводившихся внезапно и большими силами, подобно тому, как это сделали японцы в Пёрл-Харборе».
Что касается своей зоны военного интереса, Муссолини сам расчертил географическую карту, отметил в Средиземноморье английские и французские базы, подлежавшие нейтрализации или уничтожению. Это были Гибралтар, Суэц, Мальта, Тулон, Бизерта… Аден рассматривался как плацдарм для экспансии и контроля над Красным морем; Баб-эль-Мандеб — как «ворота в Индийский океан». В канун Мюнхенского сговора начальник генштаба итальянских военно-морских сил адмирал Доменико Каваньяри дал тайное указание своим ближайшим сотрудникам: «Готовьтесь к походу. Все решено на самом высшем уровне. В Берлине и Риме». Захват же Эфиопии считался выигрышем легкой фигуры, но он предполагал уже победу во всей игре. Адмиралтейство сделало заказы на новые корабли, которые должны были быть сданы флоту к. 1943 году. Из этого кое-кто делал скоропалительный вывод: «большая война» начнется не раньше лета 1943-го. Но время летело быстрее и по своим законам…» Италия ими не управляла.
Летом 1938-го, сразу же после аншлюса, адмиралтейство разослало новые заказы и требования скорейшего выполнения. Ясно, что начиналось форсирование вооружения. Но зачем? Если война, то с кем и когда? По мнению Маллетта, итало-британские соглашения в январе 1937 года и в апреле 1938 года не говорили в пользу того, что противоречия Рима и Лондона могли бы смягчиться. Планы Муссолини строились в согласии с Берлином, ориентировались на экспансию в районе Средиземноморья, Красного моря и Индийского океана.
Американский ученый Роберт Н. Проктор в 1999 году издал в Италии (издательство «Рускони») книгу «Эумесвилл», в которой утверждает, что Третий рейх и режим Муссолини имели не только одни дефекты. Это не были просто милитаристские государства. Там развивались культура, медицина. Например, Берлин первым начал борьбу с раком, пытался запретить курение в общественных местах и даже в казармах летчиков люфтваффе. Муссолини делал вид, что прислушивался к «голосу Берлина»; впрочем, однажды он тоже бросил курить.
Самым известным «экологистом» в гитлеровской Германии считался Гиммлер. Рейхсфюрер СС был женат на санитарке Маргарите Боден, которая приучила мужа пить настойки из трав, употреблять гомеопатические лекарства и купаться в стогах сена (только в овсе). Она сумела уговорить Гиммлера (которого называли «оздоровителсм фюрера») помочь Гитлеру отказаться от курения, создать «зеленый райский уголок» в лагере Дахау, где их друг доктор Фаренкамп не только уничтожал евреев в камерах смерти, но и по соседству… разводил целебные травы, установил «фирменные ульи», мед из которых рассылался зарубежным друзьям. В частности, через сотрудников СС мед Гиммлера из Дахау доставлялся в Рим. Как отмечал капитан эсэсовцев Эрих Приебке, осужденный на пожизненное заключение в Италии, некоторые молодые немецкие офицеры в Риме бросали курить, объявляли, что становятся «вегетарианцами» и, как фюрер, готовы «разводить пчел и нить только «медовуху».
Муссолини тоже хотел выглядеть «экологистом». Первые заповедные парки были созданы в Италии при Муссолини, желавшем иметь свою меховую промышленность общеевропейского значения.
Две шубы из норки и лисы дуче направил в Берлин лично для Евы Браун и получил в ответ благодарственные послания, а также просьбу прислать ей еще норковый полушубок. Просьба была выполнена с итальянским шиком, скоростью и вкусом.
На многих фотографиях Ева Браун в полушубке. Это именно тот самый полушубок, сшитый из 45 шкурок под Флоренцией, в городе Пистойя, чьи мастера-скорняки одевали самых изысканных синьор из рода Медичи и их окружения еще в XV — XVI веках. (В 30-х годах в Италии разводили примерно 20 тысяч норок, 30 тысяч лис, 5 тысяч бобров. Ныне в Италии на фермах 40 тысяч норок — визони, 40 тысяч лисиц — воль-пи, 5 тысяч бобров — кастори. На одну шубу используется 34–54 норки, 10–24 лисицы, 16–20 бобров и т.д.)
…Последняя военная Пасха выпала на 1 апреля 1945 года. У нас «первый апрель — никому не верь», в Италии, Франции, многих других странах Европы — «poisson d'avril», «pesce di aprile» с тем же, одинаковым смыслом, но «день шуток» использовался тогда по-разному, и последние аккорды войны звучали далеко не в шутливой тональности. Северная Италия — Милан, Болонья, Мантуя, Турин — находилась еще под контролем гитлеровских солдат. Не хватало хлеба, во многих городах не было света, газа, работало с перебоями водоснабжение. С одной стороны, голод и холод, с другой — бравурные речи, ежедневные приговоры чрезвычайных судов и специальных трибуналов, объявления о смертных казнях партизанам, обвинявшимся в соучастии в преступлениях, в вылазках вооруженных банд. Но чем более жесткими были приговоры, тем решительнее и упорнее становилось сопротивление. Настоящая война выплескивалась на улицы и площади городов и селений. Режим Муссолини трещал, прогибался, давал течи, и было ясно, что никакие дамбы и подпорки не сдержат нараставшего мощного «наводнения».
«Пальмовое воскресенье» 1945-го отличалось от других пальмовых воскресений (La domenica dellc Palme) тем, что люди заполняли церкви, несли в руках освященные оливковые ветви и вкладывали в каждое слово только один смысл, одно всеобъемлющее стремление — скорейшее достижение мира. А восстановление, достижение и утверждение мира в Италии было возможно лишь одним путем — устранить Муссолини и других иерархов фашизма. Война и ее законы безжалостны. Все возможности любых компромиссов были исчерпаны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
