Читаем без скачивания Умный огород круглый год - Борис Бублик

• крепкие стручки редьки с созревшими семенами не спешат растрескаться; они ждут дождей и уборки картофеля, лишь тогда рассыпаются, и делянка после уборки картофеля оказывается засеянной сидератом… «на халяву» (где ты, Лёня Голубков?).

А теперь, скажите на милость, по какому «ведомству» определить эту уловку Виталия Трофимовича? Отнести её к севу? К сидератам? К организации оптимального усвоения радиации биоценозом? К взаимозащите растений от вредителей и заболеваний? К бортничеству? К тому же, каждый отдельно взятый бонус самоценен, каждый мог бы претендовать на «персональное место» в списке уловок.

По правде говоря, многофункциональность трюков не только озадачила нас — она же и выход подсказала: расслабиться и не суетиться. Всё равно всем не угодишь. Поэтому мы, не мудрствуя лукаво, классифицируем и объединяем приёмы, как карта ляжет — лишь бы обеспечить возможность более или менее удобных ссылок.

Правда, надо признаться, что описания многих уловок дрейфовали по тексту, временно «регистрировались» по разным адресам, и получили «постоянную прописку» не сразу, не с первой попытки. Словом, главы выстроены у нас в более или менее понятном порядке. Выбор же места для конкретных уловок определялся зачастую контекстом.

Надо отметить также, что показательная многофункциональность уловки с севом редьки масличной по картошке — вовсе не исключение.

Такая многофункциональность вообще типична для пермакультурного, интегрального, синергического подхода к биоценозам, и мы не видим оснований чураться, отгораживаться от одного из основных принципов не чуждой нам пермакультуры.

Скорее, наоборот: подчас мы будем сознательно выявлять в наших уловках дополнительные функции. Такая нагрузка будет не только украшением для уловки, но и благом для всего биоценоза. Каждый шажок на пути к самодостаточности огорода — это заметный шаг к благоденствию среды и огородника.

БА и ВТ: Многие наши уловки — это «букеты» разумных приёмов. Можно смело говорить о «тыще» уловок, хотя пунктов в оглавлении книги — на порядок меньше. Если, конечно, слово «тыща» понимать просто как собирательное числительное (наподобие тьмы или сорок в далёкие времена).

БА: К примеру, из пункта «Отказ от рядового сева» можно было бы выделить в качестве отдельной уловки избавление огородника и огорода от прорывки всходов. Весьма весомо! Многие огородники копаются в огороде с наслаждением, отдыхают душой и телом, «отходят» от стрессов городской жизни. Но не найдёшь среди них такого, кому доставляла бы удовольствие прорывка всходов. Эта операция — стрессовая и для огородника, и для остающихся растений (что уж говорить об удаляемых?). Она изнурительна и физически, и эмоционально. Работать приходится понизу, согнувшись в три погибели, сидя на корточках или стоя на коленях. А каково «поднимать руку» на бодрые юные саженцы? Это не только садизм, но и бесхозяйственность в условиях беспредела, захлестнувшего рынок семян. А каково пальчикам? Так что избавление от противной прорывки вполне достойно считаться весомой самостоятельной уловкой.

Точно так же можно было бы считать отдельной (и тоже значащей) уловкой избавление растений от вредного аллелопатического воздействия разлагающиеся остатков корней удалённых растений (на неприемлемость прорывки всходов как агроприёма именно с этой точки зрения указывает академик А. М. Гродзинский).

БА и ВТ: Вообще, в качестве самостоятельной единицы можно было бы представить любой из перечисленных в пункте 1.1 доводов в пользу сева вразброс. Но мы этого делать не будем. Пусть эта и другие уловки останутся, как правило, интегральными.

И ещё одно замечание (или напоминание?): мы не озабочены приёмами интенсификации. Нам неинтересны пять сколь угодно вкусных плодов вместо четырёх, если из–за этого пятого плода надо лишний раз потревожить землю, усердно понагибаться и «подружиться» с люмбаго или радикулитом. Нам больше по душе, когда вместо пяти плодов, заставивших посуетиться вокруг себя, вырастут четыре, но — сами (или почти сами). Для нас снижение давления на окружающую среду и на самого огородника — первейшие приоритеты.

Уточним: мы не сбрасываем со счетов фактор урожайности, считаем его очень весомой характеристикой (чего же ради, в конце концов, мы выходим в огород?). Но, добавляя на одной чаше весов к четырём плодам пятый, поглядываем и на уравновешивающие гирьки на другой чаше, на плату за эту добавку. И прикидываем, стоит ли овчинка выделки.

Мы согласны, к примеру, с тем, что компост — замечательное удобрение (органическое земледелие, по сути, начиналось с отказа от минеральных удобрений в пользу компоста). Но нам хотелось бы сделать вид, что не знаем слова компост: если органика разлагается не на грядке, не в присутствии растений, а компостируется где–то в яме или куче, то до 70% содержащихся в ней питательных веществ улетает в атмосферу, пополняя слой парниковых газов в атмосфере Земли. Так что мы не будем даже признаваться, что в своё время по глупости (точнее, всё–таки — вследствие болезни роста) овладели эффективными приёмами компостирования и средствами резкой интенсификации этого процесса. Да, на одной чаше весов лежит прекрасное удобрение, но вот беда — на другую чашу весов даже глянуть страшно. Там — масса зряшного труда, утрата львиной доли питательных веществ, возгонка их в слой парниковых газов над Землей…

Кстати, из всех эпитетов (по сути, равнозначных), которыми обозначают альтернативу традиционному земледелию, самым архаичным и неадекватным представляется эпитет органическое. Пришло время, когда стало ясно, что компост — сердцевина идеи органического земледелия — вовсе не благо. Он — словно «три в одном»: наносит ущерб и атмосфере Земли, и плодородию почвы, и земледельцу, принуждая его выполнять уйму ненужной работы. Так что вслед за словом компост должно выйти из употребления и словосочетание органическое земледелие.

И этот процесс идёт. Так, в замечательной книге «Земля и воля», написанной руководителем фирмы «Хмельниксельмаш», производящей машины для нетрадиционного земледелия и поставляющей их, в частности, хозяйству С. С. Антонца «Агроэкология», ни разу(!) не употреблён этот устаревший эпитет. Можно от корки до корки перечитать газету «Природное земледелие», издаваемую в Санкт—Петербурге Леонидом Рябовым, и тоже ни разу не встретить эту бессмыслицу. Не будем употреблять её и мы.

БА: Раскрепощая, «распрямляя», высвобождая огородника, мы думаем не только о его благоденствии, но и том, как повлияет это на будущее наших стран. Мы хотим, чтобы у земледельца оставались силы не только доползти до топчана (в нашем возрасте достаточно пристойно намекнуть на связь избавления огородника от неизбывного труда «на ланах» с улучшением неблагополучной демографической ситуации). И всё же, во избежание многозначащих ухмылок, прикроемся замечательным гариком озорника Игоря Губермана:

Не знаю лучших я затейСреди вселенской тихой грусти,Чем в полусумраке — детейИскать в какой–нибудь капусте.

В конце концов, возродить землю и сделать из работы на ней забаву, — что может сравниться с такой гуманнейшей сверхзадачей? Мы будем поклоняться этому «двуглавому орлу» и тихо радоваться возможному следствию — подвижкам в демографической ситуации. Вдруг да нашими молитвами где–то будет неожиданное прибавление? «А если на счастье / и двое прибудет, / никто с вас не спросит, / никто не осудит».

ВТ: За вроде бы шутливыми словами Бориса Андреевича о связи избавления земледельца от неизбывной «пахоты» с возможным улучшением демографической ситуации видится ужасная трагедия сегодняшнего села: оно стареет.

БА: И дело не просто в преклонном возрасте работающих на земле — беда в том, что сегодняшняя молодёжь всячески уклоняется от работы на земле, и вековые землеробские навыки уходят вместе с их носителями. Безвозвратно! Поэтому задача омолодить сообщество земледельцев — чрезвычайно актуальна, и самый надёжный инструмент её решения — облегчить сегодняшним земледельцам жизнь и работу на земле, сделать само Землю краше. И тогда, я надеюсь, у поколения, не видевшего безмерных тягот труда и жизни на земле, не будет этого априорного, инстинктивного отвращения к труду и образу жизни земледельцев. Надежды не только юношей питают…

Пока же, увы, не светятся, как правило, глаза у юной «поросли» при разговорах про огород. Неинтересна «поросли» ни земля, ни то, что творится на ней и в ней. Исключения чрезвычайно редки.

Но зато какое это счастье — встретиться с такими исключениями. Вот яркий пример: 13-летний Богдан Жук — старейший (я не шучу) член днепропетровского Клуба ОЗ. Когда мне предстоит поездка в Днепропетровск, я, прежде всего, предвкушаю радость увидеть живые глаза Богдана, услышать его зрелые (в 13 лет!) суждения. Ещё пример: Лера Доценко, внучка моего друга, николаевского фермера Фалилеева Валерия Борисовича, с откровенным удовольствием копошится со мной на грядках. И, конечно, дед (я себя уже имею в виду) очень гордится тем, что его внук Даниил по окончании школы поступил в университет на отделение «Охрана окружающей среды». Мог выбирать, но сознательно пошёл не в модные юристы, а в пока что, по сути, невостребованные экологи. Мой внук!