Сделав вдох, я молча собираю бумаги. Забрав их, я не говорю ни «до свидания», ни «спасибо», ничего, слышны лишь звуки моих шагов, пока я ухожу.
Открыв дверь, я не могу удержаться, и бросаю один последний взгляд на его офис. Последнее, что я вижу, это как он наклоняется вперед, сидя на диване, одна рука на колене, а другой он проводит по лицу, вздыхая.
— Могу я еще чем-нибудь помочь вам, мистер Сент? — спрашивает Мэррик тоном, почти умоляющим о еще каком-нибудь задании.
Подняв взгляд, Сент замечает, что я смотрю на него. Мы замираем, не переставая смотреть. Друг на друга. В его взгляде читается настороженность, в моем же — сожаление, которое я испытываю. Я так много хочу ему сказать, но вот так я ухожу, слова превратились в молчание, зависшее в воздухе, пока я закрываю за собой дверь.
Его ассистентки наблюдают за тем, как я ухожу.
Я молча захожу в лифт, смотря на свое отражение в стальной поверхности дверей, пока спускаюсь вниз в холл. Полагаю, что выгляжу привлекательно — волосы распущены, одежда опрятная и женственная, по фигуре. Но в глазах читается, насколько я потеряна, от чего мне хочется погрузиться в них, чтобы найти себя.
Я понимаю, что любовь похожа на меняющееся небо. Или океан. Всегда на месте, но не обязательно всегда солнечное или спокойное.
Выйдя на улицу, я машу такси, и пока мы отъезжаем, на мгновение поворачиваюсь и смотрю на красивый зеркальный фасад «М4». Такой царственный. Такой несокрушимый. Мои мысли прерывает оповещение телефона.
«ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?»
«ВЫ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ И ПОМИРИЛИСЬ?»
«РАССКАЗЫВАЙ! УИНН ЧЕРЕЗ ТРИ МИНУТЫ УХОДИТ И ХОЧЕТ ЗНАТЬ»
«ОН ПРОЧЕЛ ТВОЮ СТАТЬЮ? Ты заставила его РАСТАЯТЬ?»
Читая сообщения от Джины, я не могу набраться сил, чтобы ответить, просто сижу в машине, пока мы вливаемся в дорожный поток.
— Куда? — спрашивает водитель.
— Просто поезжайте дальше, пожалуйста.
Я смотрю в окно на Чикаго, город, который я люблю, но который пугает меня, потому что я никогда не чувствую себя здесь в полной безопасности. Все выглядит так же. Чикаго все такой же суетливый, ветреный, наэлектризованный, современный, замечательный и небезопасный. Тот же город, в котором я прожила всю жизнь.
Город не изменился. Это я изменилась.
Как тысячи женщин до меня, я влюбилась в миллиардера-плейбоя, обожаемого всем городом.
И я уже не стану прежней.
После того, что случилось, он больше никогда не будет моим. Как я и боялась.
ГЛАВА 2
Четыре недели + 1 час
— Я не могла понять, чего он хочет. Просто не могла. Была слишком потрясена, уже увидев его, не в состоянии справиться со всем, что нужно было сказать, зная, что он, должно быть, ненавидит меня, что вообще не собирался разговаривать со мной, — я отворачиваюсь, вздыхая.
— Рейчел.
Похоже, это все, что Джина может сказать. После, она замолкает.
Пару минут назад я все-таки попросила водителя высадить меня у «Старбакса», лишь потому, что не хотела идти домой. Джина мгновенно примчалась ко мне на встречу, и вот мы сидим за столиком в дальнем конце кафе, в нашем собственном маленьком мирке.
— Джина, я раздавлена, — на некоторое время, я закрываю глаза ладонью, упершись локтем в стол. — Теперь все, правда, кончено.
— Да к черту это все! — морщится Джина. Уже привычное выражение лица. — Он хотя бы оценил, что ты влюбилась в него, несмотря на то, что он игрок, а еще бабник, а еще...
— Джина! — моя очередь хмуриться.
Она угрюмо смотрит в ответ.
Мне вообще не стоило с ней об этом говорить. Джина меня тысячу раз предупреждала, что так все и будет. Говорила «не связывайся с ним», пока ей не надоело. Ведь у Сента была та еще репутация, а у меня было задание. Но разве я могла от такого удержаться?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он - ураган, а я ступила прямо в его центр, согласившись написать разоблачительную статью.
Влюбленности не было в планах. В моей жизни вообще не было такого плана по отношению к мужчине. Мы с Джиной хотели всю жизнь провести холостячками и трудоголиками, лучшими в мире подругами, крепко связанными со своими семьями. Ей разбили сердце задолго до этого, и она посвятила меня в мельчайшие детали произошедшего, чтобы я не повторяла ее ошибок. И я долгое время защищалась. Никогда не была заинтересована в мужчинах настолько, насколько в продвижении своей карьеры. Но Сент - не простой мужчина. Он не просто соблазнил меня. И то, что было между нами, не было... чем-то обычным.
Хоть я и веду свою колонку, а значит, должна бы уметь излагать мысли словами, но не могу описать его иначе, чем «Грех».
Опьяняющий, захватывающий, он умеет вести игру, будучи миллиардером, он привык к просьбам различных людей. Мне невыносима мысль, что он, должно быть, считает меня такой же, как все эти люди в его жизни - желающий что-то у него урвать.
Нет, Рейчел, ты не такая, как остальные. Ты хуже.
Он спит с одной фанаткой в течение четырех ночей, или с четырьмя за одну ночь. Он не отдает им частичку себя. Может чек на благотворительность, о котором они просят (когда-то я лично присутствовала при таком разговоре), но он от этого не обеднеет. Сент позволяет им кормить себя виноградом на яхте, если им того хочется, слишком уж разбалован женщинами, чтобы остановить их. Но он не удостоит их и взгляда, стоит им уйти. А с тобой, Рейчел? Он подпустил тебя. Кормил виноградом на своей яхте. Пришел за тобой на ночевку, и не из-за того, что любит спать на улице, а потому что знал – ты там будешь. Рассказал правду о своей счастливой цифре четыре. Цифре, которая символизирует его стремление быть выше и дальше обыденного. Ох, боже, я не отдавала себе отчет о том, как близко он меня к себе подпустил, пока не стояла сегодня перед ним, навсегда изгнанная из того, что считала собственным раем.
— Я бы столько всего ему сказала, если бы не тот его сотрудник, рассказывающий мне о должности, — достав бумаги, я показываю их Джине. — Я с трудом могла сконцентрироваться на этом, пока Сент был в комнате. Да что там, даже его собственный сотрудник был под его влиянием.
Она, не дыша, читает документы.
— Предложение о найме для Рейчел Ливингстон...
Джина опускает бумаги и смотрит на меня своими темными чувственными глазами, такая озадаченная, какой я себя сейчас чувствую.
— Interface теперь охватит и новости, — объясняю я.
Она, не мигая, смотрит на бумаги.
— Если ты не согласишься, то я пойду туда работать.
Я пинаю ее под столом.
— Не говори глупостей.
— Мне нужен еще сахар.
Джина уходит к прилавку со специями и пряностями, возвращается, устраивается поудобнее с маленьким пакетиком сахара в руках, высыпает его в свой кофе и делает глоток.
— Что мужчина, вроде него, а он ведь генеральный директор, как-никак, делал на подобной встрече? — она хмурится. — Рейчел, Сент слишком умен. Он хотел удостовериться, что ты придешь. Он, блин, хотел, чтобы ты была там. Он предлагает медстраховку твоим ближайшим родственникам. Твоей маме. Ты хоть понимаешь, какие это перспективы для тебя, что это означает?
Мама - моя слабость.
Да, я понимаю.
Сент предлагает мне... целый мир.
Но мир без него теперь ничего не стоит.
— Рейчел, хотя «Эдж» получил отличную порцию внимания от прессы с тех пор, как... — она бросает на меня виноватый взгляд, потому что знает, что я не люблю вспоминать ту статью, а затем добавляет, — Но как долго продержится это внимание? «Эдж» все так же висит на волоске. — Она делает еще глоток кофе. — А Inderface есть Interface. Его акции будут только расти в цене. «М4», Рейчел, оно же... невероятно важно. Никто из нас даже не мечтал там работать. Эта компания нанимает, ну не знаю, одних лишь гениев, по всей стране.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
