точно!
– Запомни слово – это ключ.
Мы под замок посадим путч.
В Луганске скажешь, как придешь
Тем жизни многие спасешь.
С тобой пойдет сопровождение.
Приказ отправил в ополчение.
Они нашли тебе друзей.
Мыхайло, ну а с ним Матвей
Стрелков над пацаном привстал.
И тайну Вовке прошептал.
Ночь звезды первые зажгла.
И на холмы упала мгла.
Устали, время отдыхать,
Вокруг поля, куда не глядь.
Не развести и костерок.
С водой студеной котелок
Скучает, три краюхи хлеба.
Постель – трава. И дождик с неба.
В кулак Мыхайло закурил.
Затяжка и заговорил
– Вчерась под яблонькой сидел.
Горилки выпил, бульбы съел.
Лучок с сальцом, под чесночок.
На этом при мальце молчок.
А жинка – есть такой народ.
С утра копает огород.
Потом в курятник, в магазин.
Ну что поделать – я один.
Вот поднесла к столу обед.
А тут из-за плетня сусед…
– Ты иждивенец и нахал.
– А вдруг мне в бой, а я устал?
– Ты в жизни не работал дня.
И оскорблять давай меня.
-Он здоровее. Промолчал.
И вот тот грозный час настал.
– Понятно! – вымолвил Матвей.
Знать терпит, коли ты при ней.
Как говорил мне ветеран.
Что не хохол – то партизан.
Где два хохла – отряд, приятель.
Где три хохла – средь них предатель.
– Да я защитник! Патриот!
Иду на смерть за свой народ.
Вот Вовку доведу до места.
И замешу врага, как тесто.
С засады стану в спины бить.
Мне командирство заслужить.
Необходимо, чтоб сусед.
Понес заслуженный ответ
Здесь рядышком стоит село.
Мне брюхо голодом свело.
Там кум – надежный человек!
Он даст и пищу и ночлег.
Вон горизонт, там дождь стеной.
Айда Матвей, пошли за мной.
– Да, быть грозе! Ну что ж пошли.
И только лишь они вошли.
Как резкий крик – А ну лежать!
Иль начинаю убивать.
А в центре хаты сам Ярош.
Он жаждет крови словно вошь.
Блестит на ноготочках лак.
На рукаве фашистский знак.
В грязи заляпанный сапог.
Держись теперь полка сынок.
Гестапо в доме, как тут быть?
Мыхайло плакать стал и выть.
-Готов служить, не убивайте.
Вот Вовка – это главный знайте.
Стрелкова сын, секрет несёт.
И тот секрет Луганск спасет.
– Что правда сын? – спросил Ярош.
Повешу тут же, коли врешь.
К Матвею, что бы подтвердить,
А тот молчит и стали бить.
Ни слова, стона не издал.
На Вовку Ярош показал.
Пытали час, так шел допрос.
И первый клок седых волос.
У Вовки проглянул где чуб.
Но не услышал душегуб.
Того чего хотел узнать.
– Всё точно, что тут подтверждать.
Коли один из них клянется.
И о сапог от страха трется.
Команду дал – Мальца не трожь.
– Алло Колома я Ярош.
Хочу коллега сообщить.
Я смог в сраженье захватить.
Стрелкова Игоря сыночка.
Да так и есть. Но проволочка.
Чтобы доставить нужен грош…
Что прямо в Киеве ? Ну что ж.
Приказ отдал. Мальчишку взять,
А лишних тут же расстрелять.
Их вывели на задний двор.
Матвей в Мыхайло вперил взор.
– Иуда от меня отыдь.
А тот упал и вновь скулить.
– Прости Матвей, сейчас умрем.
Мне страшно я хочу вдвоём.
-Ты трус – товарищей предал
В ответ ему Матвей сказал.
-А за предательство награда.
Тебе кипеть в котле, средь Ада.
– Ну ладно встань – тебя прощаю.
А вот простит ли Бог не знаю ?
Мыхайло встал, как будто сдался.
И залп над хутором раздался.
***
X (зиг хайль)
Побудка, завтрак, марш-бросок.
Здесь лагерь, главный Бандерлох.
Палатки, кухня, полигон.
Всё ясно даже без погон.
– Глазами есть! Живот убрал!
И снизу крюк – солдат упал.
Ногой добил его под дых.
– Урок для прочих, остальных.
Сегодня праздник – день варенья.
Вас зачисляют в пополненье.
Цементом держит дисциплина.
В строю уродов половина.
Другие мелкая шпана.
Здесь не Майдан, идет война.
Идее надо послужить,
И мне судить – кому тут жить.
Вот брат лесной – инструктор Эло.
Его прислали нам для дела.
Ваш старшина, скажи, Мадьяр.
– Да, некудышненький товар.
На тренировках сдохнет треть.
Я вижу тех кого стереть.
Запомнить! Заживо сгною,
Кто не сумеет пасть в бою!
Ломать вас буду без предела.
Генноси, что ты мыслишь, Эло?
– Вы только мясо без мозгов,
Тупое стадо дураков.
К цементу нужен и песок.
Вас бросят в пекло на восток.
Там позарез дрова нужны.
Пойдете в топку для страны.
Снесем Донецк, устроим яр.
Мы победим! Зиг Хайль, Мадьяр.
Что скажет старший? Бандерлох!
– Обмылка все они кусок.
В них страх, а наше дело – вера.
Нам поручил её Бандера.
Цемент, песок – то ерунда.
В бетоне главное – вода.
Она лишь может всё схватить
И в камень крепкий сотворить.
Вода – то наш нацистский дух.
Хайль Гитлер, мой эстонский друг.
Мы зачищаем весь Донбасс,
На это силы есть у нас.
И на броне на Киев, в путь.
Такая наша в деле суть.
Селянки выйдут с пирогами
И забросают нас цветами.
Бандеры выполнен завет,
Но на привалы время нет.
На танках въедем на Майдан,
Майдан для этого и дан.
Чтоб вынес президент рушник.
Так перелома будет миг.
Поставим Порошенко к стенке,
Пусть задрожат у всех коленки.
Он роль свою уже сыграл.
Европа – наш концертный зал.
В ней толерантные глупцы,
Лже-демократии отцы.
Вновь поползет тот черный дым,
Когда Освенцим возродим.
Музею больше там не быть,
Телами печь пора топить.
На юг Америки сигнал,
Мы начинаем править бал.
Там братья доблестные ждут.
Поможем им! Пускай вернут
Мир белой расы и рабов,
Чтоб было всё без дураков.
Но прежде денег с них качнём,
А как заплатят, так начнём
На пушках свой дивертисмент.
Повешен чёрный президент!
И на Москву погоним скот,
Там и закончится поход.
Четвертый рейх уже грядёт,
И фюрер к власти в нём придёт.
Алло, на связи. Кто? Ярош.
– Вот он на фюрера похож…
– Так точно, через час. Вас ждём.
Займемся новыми потом.
Мадьяр бегом посты проверь,
К нам в гости едет главный Зверь.
– Зиг Хайль, Ярош! – Зиг Хайль, собрат.
Я видеть рад своих солдат.
Мы к вам сюда с передовой,
Под пули влипли с головой.
Мне надо срочно на совет.
По делу слушай – время нет.
Открыт гуманитарный шлюз.
Идет конвой, проедет груз.
Колонна у границы встала:
Там рис, мука и одеяла.
Нельзя Донецку отдавать.
Разграбить всё и посжигать.
Когда в осаде держишь город,
Союзник и помощник голод.
Не надо будет лагерей,
Заморим клятых москалей.
Чтоб передохли с голодухи
Все – от младенца до старухи.
Кто уцелеет, тех добьем.
Нам не нужны враги живьем.
Вон, полюбуйся, Бандерлох,
В машине связанный щенок.
Мне в руки ключ к победе дан.
– Я знаю кто этот пацан.
Разведчик – он Истоту сдал.
Молчишь змеёныш…, ты попал.
– Стрелкова сын – вот кто малец.
И ватникам теперь конец.
Он ключ. Я знаю где замок.
Зиг Хайль, до встречи, Бандерлох.
Падет Европа и Израиль.
– Мой фюрер, я готов, Зиг Хайль!
***
XI (мужество)
Афган. Ущелье между гор.
Спешит молоденький шофер.
И сквозь усталость давит газ.
Доставить хлеб – таков приказ.
Ждет голодающий аул.
Нас попросил помочь Кабул.
С дорогой рядом бой кипел.
Подбитый БэТээР осел.
Дымят обугленные шины
У искореженной машины.
Брезент у каменной стены,
А под брезентом пацаны.
В ряд и накрыты с головой,
Все пали на земле чужой.
Душман подкрался – подлый враг.
Ну, почему же? Как же так?..
Диппочта из Москвы. Спецрейс.
В руках курьера черный кейс.
Серьезный рядом пассажир.
Костюм похожий на мундир.
У кресла встала стюардесса.
– Коньяк, мартини, виски, пресса?
Что господину принести?
-Не надо, лучше не буди.
Подушку дайте, я посплю.
А мысли вновь туда, к Кремлю:
– Стрелков, заданье будет Вам,
Стрелой вонзиться в пасть врагам.
Даём на сборы только час.
– Так точно! Выполню приказ.
И в глотку вражью самолет
Главкома бывшего несет.
А ополчение побеждает,
Фашист бежит и отступает.
Сработал план, то Ганнибал
Свою нам мудрость передал.
Но в сердце боль, вопрос один:
Где Вовка? Как любимый сын?
Пропал. Захвачен? Ты в плену?
Мужайся, жди, сынок, найду.
Не бойся, верь – спешит подмога!
Ну, потерпи ещё немного.
И против воли, не желая,
Слеза скатилася мужская…
Кровь запеклась, застыла
