но все же до меня не дотягиваешь, Ноан. Эта девушка уже числится твоей ученицей, так что забирай ее и обучай! Ты все понял?
— Да! — холодно ответил брюнет, кидая в мою сторону разъяренный взгляд.
«А можно я здесь останусь? Постою немного, пока он не успокоится, а?»
— Идем! — процедил сквозь зубы жнец, названный Ноаном. — Живее!
— Забыл сказать, — кинул ему в спину верховный. — Сиа еще не полностью усвоила знания нашего мира, так что воспринимай спокойно еще не заполнившиеся пробелы в ее памяти.
«Серьезно? — удивилась я. — Будет что-то еще? Я вроде и так в курсе всего. Правда много чего непонятно, но все основное вроде знаю».
Скрипнув зубами, Ноан махнул рукой, и перед ним начало расползаться переливчатое всеми цветами радуги пятно.
— Иди за ним, Сиа, — произнес верховный жнец департамента. — Он покажет твой новый дом…
Благодарно склонив голову перед статным мужчиной, что ему явно пришлось по душе, так как он улыбнулся, я с трепетом в груди направилась к цветовому пятну, занося ногу для шага.
Волнение возрастало в груди, страшно было идти туда, где только что скрылся нахальный жнец.
Собравшись с силами, набрала полную грудь воздуха, как перед нырянием в ледяную воду, и подалась вперед, ощущая, как меня обволакивает что-то теплое.
— Если ты всегда такая медлительная, — раздалось недовольное сбоку, — то тебе же хуже! Потому что терпеть подобное я не намерен! Люблю пунктуальность, знаешь ли!
Пропустив мимо ушей его ядовитые речи, я завертела головой по разным сторонам, удивляясь окружающей меня обстановке.
«Странно, — поражалась с каждой секундой все больше. — Современная техника, комфортная мебель, панорамные окна в пол, за которыми виднеется цветущий сад…».
— Что замерла? — продолжал действовать на нервы Ноан.
Оперевшись бедрами о столешницу островка, на котором стояла вазочка с фруктами, жнец сложил руки на груди, недовольно щурясь.
— Я буду здесь жить? — спросила, испытывая предвкушение.
— А тебе не нравится? — фыркнул брюнетистый нахал.
— Очень красиво, — кивнула, стараясь не реагировать на его едкий тон.
— Вон там твоя комната, — он небрежно махнул рукой, указывая на светлую резную дверь со вставками из матового стекла по центру. — Иди к себе! И старайся свободное время проводить только там! Не слоняйся по дому! Я этого не люблю!
Смотрела на синеглазого с непониманием.
«Он не любит, чтобы я ходила по дому, в котором буду жить? А ему-то какая разница?»
— Почему? — вопрос сам по себе сорвался с моих губ и ловить его было уже поздно.
— Что, почему? — от жнеца повеяло холодом. Он злился.
— Почему я не могу свободно перемещаться по дому?
«Ну давай, скажи очередную гадость! Ну что за напыщенный павлин!»
— Потому что этомойдом! — сверкнул он негодованием в глазах. — Ты живешь здесь, пока я являюсь твоим наставником! Поэтому, повторюсь еще раз, не мельтеши лишний раз, — он помахал растопыренными пальцами в воздухе. — А теперь, — фыркнул жнец, — будь любезна, скройся!
3. Может, не все так плохо?
Ноан
— Уже вернулся? — удивленно вскинул брови Харон, смотря за мою спину, будто кого-то ожидая. — А где… — нахмурился он. — Ты пришел один?
— А ты кого-то еще ожидал? — съязвил недовольно, падая в удобное кресло.
— Ну-у… — протянул друг, — как бы да. Тебе же сегодня должны были дать ученика. Разве нет?
— Пф… ученика, — фыркнул я.
— Что-то не так? — допытывался Харон, который имел свободный доступ в мой дом, так как мы дружили с ним чуть ли не с самого детства. — В этом году тебя решили обделить?
— Да лучше бы обделили! — от переизбытка эмоций я подскочил на ноги, направляясь к холодильнику.
— Ты мне скажешь, наконец, или так и будешь томить в ожидании? — встал за спиной друга.
— Ученицу, — буркнул я.
— Что? — слуха коснулся издевательский смешок, заставляя сжать зубы.
— Мне дали ученицу! — прорычал в ответ, медленно оборачиваясь и смотря в его глаза, наполненные весельем. — Смешно тебе?!
— Бедная девочка, — покачал головой жнец, а его губы растянулись в издевательской улыбке. — Заранее ей сочувствую. И за что с ней так твой отец?
— Ты хотел сказать, за что он так со мной? — я не мог успокоиться, полыхая праведным гневом.
— Да ладно тебе, — Харон шлепнул меня по плечу. — Ну девушка и что? Поможешь набраться ей опыта и пусть идет на все четыре стороны. Не она первая и не она последняя.
— Я не хочу снова чувствовать себя попугаем! Мне опять придется повторять все по триста раз! А этот пустой треп о шмотках?! Мне оно надо?! — яростно замахал руками. — До сих пор помню, как одна из учениц чуть душу не упустила, пока разглядывала выставочные туфли на витрине! Мне потом пришлось гнаться за ней черте знает сколько, чтобы поймать! — рявкнул я. — Просил ведь отца, не давай мне девушек, но нет, он подсовывает их снова и снова!
— Что-то ты совсем раскис, — сочувственно улыбнулся Харон. — Может, не стоит переживать заранее? Вдруг она отличается от тех, с кем тебе раньше доводилось иметь дело?
— Ты в это веришь?! Сколько их было? И все как одна! — яростно отвернув крышку, я сделал глоток минеральной воды, чувствуя, как от ее холода становится легче.
Не мог смириться с очередной подставой отца. Я, конечно, понимал, он верховный жнец департамента, никто ему не указ, но ведь можно было войти в мое положение и хоть немного посочувствовать.
«Я его так редко о чем-то прошу! Последние два столетия вообще стараюсь вести себя как подобает сыну верховного, но он, по всей видимости, не ценит этого, раз проигнорировал мою просьбу и снова подсунул девчонку!»
Неспешно направлялся к своему дому, который для человеческих глаз был неприметным. Нет, внешне здание выглядело вполне впечатляюще, но энергетика смерти, которой оно было пропитано, ведь в нем жил жнец, отталкивало людские взгляды. Живой не мог видеть нас, но мог почувствовать, если того требовала ситуация.
Поднявшись по ступеням, распахнул дверь, переступая порог. Носа коснулись аппетитные ароматы еды, и я замер, понимая, кто именно причастен ко всему этому.
— Что ты делаешь? — смотрел на свою новоиспеченную ученицу, порхающую по кухне с деревянной лопаткой в руках. — Я сказал тебе сидеть у себя!
— Сейчас поем и уйду, — ответила она, продолжая что-то активно помешивать в двух дымящихся кастрюльках.
«Ох уж эти обращенные! — скрипнул зубами, невольно втягивая аромат тушеного мяса, который пришелся мне по душе. — Их людские привычки будут сохраняться примерно год, прежде чем они поймут и примут, что есть им теперь необязательно!»
— Подойди сюда! — произнес я.
Девушка скривилась, думая, что я не вижу выражение ее лица.
«Это еще что такое? Она огрызаться
