представляю себе в таком свете.
В трубке воцарилась тишина, и Воронцов решил, что напугал собеседницу своим последним изречением. В глубине сознания мелькнула робкая надежда на женскую скромность и робость перед лицом мужской силы, но она не оправдалась.
– Диктуйте адрес, – сказала женщина так, словно отдала приказ о нападении на небольшую страну.
2
В ожидании жильцов хозяин прошелся дозором по своим владениям, обдумывая планы их размещения. Гостиную отдавать не хотелось – там стоял телевизор, а в кабинете не было телевизионного кабеля. С другой стороны, привести незнакомую женщину прямиком в спальню значило сразу же растоптать ее морально. Наверное, ей придется надавать ему пощечин и гордо удалиться. А он останется при своей выгоде, но без изрядного куска человеческого достоинства. Если перетащить комп и музыкальный центр в гостиную, их придется водрузить на круглый обеденный стол за неимением другого места, и комната примет совершенно нежилой вид. К тому же, выделенка капитально подведена к законному местонахождению компьютера – нужно отодрать кабель с коробом от плинтуса и бросить на пол в гостиной? После нескольких минут подобных рассуждений Воронцов вдруг вывел умозаключение о нежелательности вторжения посторонних людей в его маленький мир, но поспешил развеять нелепую мысль. Отступать некуда – Рубикон перейден. Но подленькие мысли возникали одна за другой: в спальне стоит гардероб со всеми его вещами: брюки, рубашки, джинсы, костюмы, куртки на разные времена года и пальто. Нужно будет стучаться к чужим людям, чтобы до них добраться? В кабинете есть бельевица, по крайней мере здесь можно обойтись без совместного владения. Единственным плодом всех приложенных к решению проблемы умственных усилий стал отказ от любых перестановок. Осталось только усталое ощущение внезапного переселения в коммунальную квартиру. Даже хуже – там нужно делить только кухню и санузел.
После часового ожидания звонок в дверь раздался неожиданно. Воронцов погремел замками и открыл дверь с чувством холодного разочарования в собственных благих намерениях. На лестничной площадке стояла загадочная женщина, рядом с ней возвышался на полголовы подросток. Последний всеми силами демонстрировал свою непричастность к происходящему: смотрел в сторону с безразличным видом.
– Здравствуйте, – смущенно сказала женщина. – Наверное, нам пора представиться: Вера Ивановна Заманина. А это мой сын, Петя.
– Очень приятно, – с некоторым усилием произнес скучный, но гостеприимный хозяин. – Вы уже знаете, что я – Сергей Михайлович Воронцов. Проходите, пожалуйста.
Жильцы вошли, и только теперь благотворитель осознал факт отсутствия у них каких-либо вещей. Кажется, утром их тоже не было. Озадаченный и насторожившийся, Воронцов нашарил в калошнице гостевые тапки и выложил их перед новыми обитателями квартиры. Те молча переобувались, а владелец апартаментов с деланным безразличием поинтересовался:
– Что же вы без вещей?
– Да знаете, как-то так получилось, – невразумительно пояснила ситуацию Вера Ивановна. – Вещи остались в квартире у мужа. Немного странно, конечно, но все произошло спонтанно, я сразу не подумала. Так что, мы пока налегке. Куда нам пройти?
– Пожалуйста, по коридору направо. А вот здесь у нас удобства, – кивнул Воронцов на двери ванной и туалета. Подросток Петя угрюмо прошаркал тапками в гостиную, мать двинулась за ним. «Стесняются сразу туалет занять», – подумал Воронцов и проследовал за квартирантами, обдумывая дальнейшие действия.
Уже вечерело, солнце низко лежало на соседних домах, а их тени протянулись на весь двор, раньше времени создавая впечатление сумерек. Гостиная, как и вся квартира, выглядела патриархально: большая люстра с матерчатым абажуром, древняя мебель из резного дерева: книжный шкаф, сервант, комод, диван, большой круглый стол в центре, прямо под люстрой. Напротив дивана, у противоположной стены, стояло не менее древнее пианино, с двумя подсвечниками на медных кронштейнах. Возможно, не медных, а бронзовых – Воронцова никогда не занимала мысль об установлении истины в столь несущественном вопросе. Четырехметровые потолки могли бы придать карликовый облик стандартной советской мебели, но эта, историческая, высилась здесь испокон веку, созданная еще и для больших пространств, и зрительно уменьшала размеры огромного помещения, позволявшие гостям свободно и не толкаясь танцевать между диваном и столом. Нынешний хозяин квартиры лично знал людей, которых облик квартиры приводил в угнетенное состояние духа, но сам он жил здесь с детства и не представлял никаких изменений в обстановке. Наоборот, пугался любой робкой мысли о них. Время застыло здесь с дедовских времен, всечасно напоминало о них и создавало связь с прошлым, какая редко у кого сохраняется в эпоху перемен.
Странная женщина, оставившая вещи в квартире мужа и пришедшая ночевать к незнакомому мужику, смирно села на диван, сложив руки на коленях. Ее сын без всякого интереса смотрел в окно. Воронцов впервые получил возможность как следует, без спешки и при достаточном освещении, рассмотреть даму, перевернувшую его жизнь с ног на голову. Он окинул ее взглядом и не впечатлился. Потертые джинсы, застиранная футболка, обыденная физиономия, темно-рыжие волнистые волосы, собранные на затылке в хвост. Возраст – за тридцать, но фигура вполне пристойная. Занимаясь оценкой внешности женщины, нельзя не учесть: она приехала из Челябинска, видимо, поездом, и, похоже, до сих пор даже душ не приняла. Надо полагать, собираясь в гости, она приобретает неизмеримо более привлекательный вид.
– Думаю, пора прояснить детали, – решительно нарушил тишину Воронцов. – В смысле размещения. Я занимаю кабинет – это по коридору от входа первая дверь налево. Дверь напротив гостиной – спальня. А дверь в торце коридора – чулан. Видимо, он вам пока не понадобится. Наверное, Вера Ивановна, вы сами с сыном разберитесь, кто из вас где разместится.
– Простите, – всполошилась жилица, – вы хотите отдать нам две комнаты?
– Я бы не сказал «отдать», – с некоторым неудовольствием в голосе грубо отреагировал собственник.
– Простите еще раз, – разорвала цепь его рассуждений гостья. – Вы хотите поместить нас в двух комнатах?
– В общем, да. Вас что-то удивляет? – спросил Воронцов, искренне желая узнать причину несогласия его собеседницы с предложенными условиями. Все три, что ли, ей отдать?
– Нет, спасибо, это чересчур. Мы и так вас слишком стесним. Лучше мы здесь ляжем. Я на диване, Петя – на полу.
– Зачем на полу? – Воронцов не понимал происходящего. – Я всегда сплю в кабинете, давно привык. Зачем спать на полу, если имеется роскошная двуспальная кровать?
– Нет, спасибо, это было бы слишком нагло с нашей стороны.
– Да честное слово, комната стоит пустая! Я холостой, совсем ей не пользуюсь, но постельное белье имеется, и в полном комплекте.
– Вам его потом стирать после нас! Не надо, спасибо.
– Да что там стирать! У меня новая стиральная машина. Всех дел – сунуть в нее белье и забыть, пока не постирается.
