В главе 7 — «Социальные реформы. Первый случай снижения налогов» — автор останавливается на социальных реформах, проведенных государственным деятелем Лагаша Урукагиной. Говоря о деятельности Урукагины, он вернулся к той положительной оценке, которую дал реформам этого правителя Лагаша французский шумеролог Ф. Тюро-Данжен; эти реформы последний объяснил стремлением защитить народ от посягательств со стороны власть имущих. Его интерпретацию принял наш известный историк Древнего Востока академик Б. А. Тураев. Ту же оценку мы найдем и в исследовании о реформах Урукагины А. Деймеля, создателя монументального шумерского идеографического словаря. Вместе с Тюро-Данженом видел в Урукагине защитника бедных и обездоленных и А. Пёбель.
В последние пятнадцать лет некоторые из шумерологов и историков Древнего Востока истолковывали мероприятия правителя-реформатора Лагаша иначе. Они полагали, что законы Урукагины отражали интересы жречества и привилегированной части храмового персонала. С. Н. Крамер вернулся к старой оценке реформ Урукагины.
Если в этой главе автор опирался, как он заявляет сам, в некоторой степени на толкование А. Пёбеля, то в следующей, посвященной сводам законов южного Междуречья, он был почти исключительно обязан решением поставленной перед ним задачи своему замечательному дарованию дешифровщика шумерских клинописных табличек и интерпретатора шумерских текстов.
Труд проф. С. Н. Крамера знакомит нас со многими жанрами шумерской письменности и литературы — кроме лирики, так как лирические произведения шумеров пока еще неизвестны. Автору удалось обнаружить две элегии в московском Музее изобразительных искусств. Эта находка имеет чрезвычайно важное значение, так как лирике, воспевавшей любовь простых людей, очевидно, не было места в библиотеках храмов и царских дворцов. Как я уже говорил выше, ни Шумер, ни Вавилония не знали того пышного культа мертвых, который является столь характерным для знати и для сановников Древнего Египта.
Тем более следует отметить тот подлинный талант, с которым проф. Крамер сумел, при отсутствии образцов шумерской лирики и сказок, извлечь из шумерских мифов, эпических поэм, поговорок и религиозных текстов все то, что было в них яркого, увлекательного и жизнеутверждающего. Прочитавший его книгу поймет, что шумерский народ также страстно воспевал любовь и рассказывал такие же занимательные сказки, как и народ долины Нила.
С. Н. Крамер открыл для науки литературные и религиозные памятники древнейшей цивилизации мира. Поэтому он мог с такой убедительностью выявить непосредственное воздействие шумерской литературы на вавилонскую и воздействие ее через посредствующие звенья на литературу и культуру греков, евреев и даже народов Западной Европы. Особенно большое значение для нашего читателя имеют сопоставления автором шумерских мифов и других литературно-религиозных памятников с библейскими текстами.
Знакомство с юридическими документами Шумера будет способствовать более глубокому изучению эволюции библейского законодательства, несомненно восходящего к кодексам Древнего Двуречья. Недаром С. Н. Крамер называет Урнамму первым «Моисеем», намекая при этом на сильное влияние шумерского права, которое чувствуется в Библии.
Отсюда напрашивается естественный вывод, что Библия отнюдь не является «боговдохновенной» книгой и что ее составители пользовались легендами и преданиями, заимствованными у шумерского народа через вавилонян. От евреев эти легенды и были восприняты христианами. Поэтому материалы, включенные автором в книгу, очень важны для борьбы с религиозными предрассудками.
В заключение следует еще раз подчеркнуть громадную познавательную ценность книги проф. С. Н. Крамера, открывающей перед читателем все величие многогранной культуры древнейшего классового общества, известного в истории. Вместе с тем надлежит со всей настойчивостью еще раз отметить и то существенное обстоятельство, что основные источники, на которых зиждутся факты, изложенные в книге, были открыты, прочитаны после преодоления всех палеографических трудностей и интерпретированы самим автором. Поэтому вполне понятна известная склонность к шумерскому «национализму», которая заставляет С. Н. Крамера умалчивать в некоторых случаях о достижениях другого древнего народа, а именно египтян. Мы не должны забывать, что С. Н. Крамеру первому из всех исследователей засияло полным светом солнце шумерской культуры и что он первый полностью осознал все то, что дал человечеству этот одаренный народ.
Академик В. Струве
Предисловие автора к русскому изданию
Россия никогда не производила раскопок в Ираке, на родине клинописи, и тем не менее, начиная со второй половины XIX в. и вплоть до наших дней, у русских была и есть замечательная Школа научного изучения клинописи.
После первых исследований, проделанных двумя заслуженными учеными Н. П. Лихачевым и М. В. Никольским, эта наука быстро двинулась вперед благодаря трудам В. К. Шилейко, А. П. Рифтина и, наконец, академика В. В. Струве, одного из виднейших востоковедов и историков мира. Их ученики и последователи И. М. Дьяконов и Л. А. Липин (я называю только тех, с работами которых хорошо знаком) воспитывают новое поколение советских шумерологов и ассириологов при всесторонней поддержке Академии наук СССР. Поэтому я считаю большой честью то, что моя книга «История начинается в Шумере» переведена на русский язык и стала доступной людям страны, сумевшей воспитать замечательную плеяду ученых, несмотря на годы гражданской войны, второй мировой войны и прочих трудностей.
«История начинается в Шумере» впервые была опубликована в 1959 г. Это популярное издание моего труда «Таблички Шумера», вышедшего в 1956 г. В издании 1956 г. помещены очерки о 25 первых письменно зафиксированных достижениях человечества. В последующем издании я смог рассказать еще о двух таких достижениях, выявленных за последние годы в результате специальных исследований. Что касается русского издания, то я счастлив заявить, что могу включить в него еще три новые главы. Глава о первых элегиях — расшифровка очень интересной глиняной таблички из московского Государственного музея изобразительных искусств им. А. С. Пушкина на основе моей монографии, вышедшей в Москве в 1961 г. (с параллельным текстом на русском и английском языках). «Первые успехи в труде» и «Первый рыбный заповедник» — результаты новейших исследований моего молодого испанского коллеги, сотрудника Музея Пенсильванского университета М. Сивила.
Глава «Медицина» (о первой фармакопее) фактически написана заново для русского издания в связи с последними данными, полученными М. Сивилом. И наконец, глава «Сельское хозяйство» (о первом «календаре земледельца») подверглась значительной переработке в соответствии с новым переводом шумерского документа, подготовленным мною несколько лет назад.
Последняя, 30 глава русского издания книги рассказывает о том, как шумеры представляли себе «золотой век» человечества. Далекое прошлое рисовалось их воображению как счастливое время, когда люди жили в мире и согласии, не зная страха, раздоров и нужды. На протяжении четырех тысяч лет, которые прошли с тех пор, как шумеры написали задушевные строки о «потерянном рае», войны и раздоры, нищета и голод, страх и произвол непрестанно терзают человечество. Но сегодня свежий ветер подул над миром и освежил атмосферу, пропитанную противоречиями. Сегодня дух сотрудничества и взаимопомощи начинает овладевать умами людей — и прежде всего в сфере науки и культуры. Возможность установления мира и согласия на земле стала более реальной. Пусть этому способствует русское издание моей книги, в которой я, американский ученый, родившийся в России, рассказываю о древнейшей цивилизации — цивилизации, свидетельствующей о глубоком единстве рода человеческого во все времена и во всех странах мира.
История начинается в Шумере
Посвящается памяти выдающегося шумеролога, моего учителя и коллеги
Арно Пёбеля (1881–1958)
1. Образование
Первые школы
Шумерская школа возникла в результате появления письменности, той самой клинописи, изобретение и усовершенствование которой явилось самым значительным вкладом Шумера в историю цивилизации.
Первые письменные памятники были обнаружены среди развалин древнего шумерского города Урука (библейский Эрех). Здесь нашли более тысячи маленьких глиняных табличек, покрытых пиктографическим письмом. В основном это были хозяйственные и административные записи, однако среди них оказалось несколько учебных текстов: списки слов для заучивания наизусть. Это свидетельствует о том, что по меньшей мере за 3000 лет до н. э. шумерские писцы уже занимались вопросами обучения. В течение последующих веков это дело развивалось медленно, однако к середине III тысячелетия до н. э. на территории Шумера, по-видимому, существовала сеть школ для систематического обучения чтению и письму. В древнем Шуруппаке — на родине шумерского «Ноя» (см. гл. 22) — во время раскопок 1902–1903 гг. было найдено значительное количество табличек со «школьными текстами», относящимися к периоду около 2500 г. до н. э.
