царапаясь корками. Самых наглых клиентов я буду посылать на все четыре стороны, мы имеем право отказать в обслуживании любому человеку или оборотню, не озвучивая причин. Но это тяжелая артиллерия, ее не применишь на каждый чих. Мелкие претензии придется выслушивать тебе и напарнице-поварихе. Ты уверена, что справишься с этой работой? Я беспокоюсь не о твоем стаже и отсутствии опыта. Мне кажется, что ты не сможешь хладнокровно советовать альфам запить булочку компотом.
— Я смогу, — пламенея щеками, ответила Снежана. — Мне очень нужна работа. Надо срочно заплатить за квартиру.
— Испытательный срок? — Ханне не хотелось обижать девицу. — Извини, Снежана, но если я увижу, что ты не подходишь для этой работы, уволю в тот же день. Договорились?
— Зовите меня Снежкой, — девица зарумянилось еще сильнее. — Буду рада испытательному сроку, госпожа Ханна. Когда можно приступать?
— Надо найти тебе напарницу. Я уже взяла на испытательный срок повариху и пекаршу. Смена выходит на неделю. Надеюсь, за это время появится кто-нибудь подходящий.
Краснощекая Снежка погрустнела и вытащила из торбы документы.
— Вы же меня оформите?
Ханна взяла удостоверение личности, машинально проверила дату рождения — совершеннолетняя, а то мало ли. Оценила место регистрации — крохотный хутор в недрах воеводства — и зацепилась взглядом за отметку «происхождение». Висица.
— Я думала, ты чистокровная лисица, — удивленно и немного бесцеремонно сказала она. — Волчья кровь совсем не заметна.
— Отец — лис из клана Арктического Мрамора, — заученно проговорила Снежка. — Матушка — полярная волчица.
— Я тоже висица.
Признание должно было показать: Ханна не верит в бредни и сплетни, преследовавшие детей смешанной крови. Молва наделяла висиц, мягко говоря, повышенной любвеобильностью. Злые языки брали за основу правду — висице было сложно зачать, и откровенную ложь — якобы, бесплодие подталкивало их к бесконечным случкам с разными партнерами.
— Я бы не подумала, — внимательно изучив ее лицо, сказала Снежка. — Вы даже на кварту не похожи. Выглядите и пахнете, как чистокровная волчица.
— Вся в отца, — немного принужденно улыбнулась Ханна.
Они прошли в отгороженный уголок-конторку, подобие офиса. Ханна достала из сейфа типовой бланк договора, отыскала ручку, дождалась, пока Снежка заполнит строки. Поставила свою подпись. Подумала, предложила:
— Ты можешь подойти на открытие. Присмотришься ко второй смене, оценишь клиентов. Решишь, по силам ли тебе такая работа. Если передумаешь — порвем договор, а я подпишу тебе отказ для биржи, возьму вину на себя, поставлю предлогом отсутствие опыта.
— Заранее спасибо! — Снежка изобразила неумелый книксен. — Я обязательно приду.
Открытие намечалось через три дня. Как и положено, вылезла тысяча хвостов, которые нужно было срочно подчищать, Ханна завертелась, закрутилась, недобрым словом поминая непрофильное образование. Она специализировалась на гостиничном бизнесе, несколько лет проработала управляющей небольшого отеля. Опыт такой, да не такой.
В вечер перед открытием в кафетерий пришел очередной кандидат в повара. Замороченная Ханна оторвалась от накладных, смерила взглядом молодого волка-альфу, решила, что перед ней один из полицейских, не умеющий читать, и буркнула:
— Закрыто. Приходите завтра.
— Я по поводу работы, — голос звучал едва ли не угрожающе. — У меня направление с биржи.
Ханна настолько изумилась, что отложила накладные.
— Направление, — уточнила она. — На работу. Поваром.
— Поваром, — подтвердил молодой альфа.
Ханна изучила документы под пристальным волчьим взглядом. Диплом кулинарного техникума. Год работы на пищевом комбинате. Год работы в шашлычной. Отличные характеристики. Трудно найти повод для отказа.
«А чем Хлебодарная не шутит? — подумала Ханна. — Да, по традициям выпечку должны готовить волчицы и лисицы, иначе пирожки и ватрушки пеплом в горле встанут. А на самом-то деле, сколько осталось от этих традиций? Нам привозят замороженные полуфабрикаты, которые мы доводим до готовности в печи. Кто там, на хлебозаводе, надзирает за линиями? Откуда знать? Может быть, полицейские охотней потянутся в кафетерий, увидев за стойкой собрата? Тем более что повар займется салатами и грилем. Пирожки и ватрушки в печь будет ставить лисица».
— Вот что, Ёжи… — перед тем, как произнести имя, Ханна сверилась с документами. — Ты меня устраиваешь. Но, прежде чем подписывать контракт, я прошу тебя познакомиться с напарницей. Если вы не сможете сработаться, я уволю того, кто будет зачинщиком ссор.
— Лисица? — прищурился тот.
— Висица.
— Я не буду ссориться.
Прозвучало это так, как будто Ёжи забыл добавить: «Сразу убью».
— Подходи завтра. Открытие в двенадцать дня. У полицейских и спасателей начнутся перерывы. Хоть кто-то, да зайдет. Из любопытства.
— Вы выбрали хлебное место, — в ворчании прозвучало одобрение.
— Досталось по случайности, — улыбнулась Ханна. — Извини, у меня дела. Жду тебя завтра.
Некоторые сомнения оставались. Волк-альфа в поварском деле — редкость. В сфере обслуживания — втройне. Любят они грызться и меряться гордыней. Потому в основном и служат в армии и полиции — там, где можно тратить злость в рамках закона. А еще по Ёжи не определишь, как он относится к висицам, верит ли в сплетни, маскирует ли пренебрежение напускным равнодушием. Сразу этого не выспросишь и не выяснишь, придется наблюдать. Если начнет хамить — самой Ханне, когда выплывет правда, или Снежке… вот алтарь Хлебодарной, вот — порог. Прощай, забыли лицо и имя.
Глава 3. Торжественное открытие
Ханна ушла спать, мучимая нехорошими предчувствиями. Вскочила, едва услышав будильник, в семь утра. Приняла душ, подсушила волосы феном, закуталась в шелковый халатик и вышла с чашкой кофе на балкон, оглядывая окрестности. Августовское солнце пробивалось сквозь крону липы. Дерево росло стратегически удобно, прикрывая балкон от жадных спецназовских глаз. Глоток кофе взбодрил, Ханна попыталась оценить температуру воздуха, чтобы понять, можно ли явиться на открытие в костюме, или она запарится в легком пиджаке и нужно отутюжить блузку с вышивкой. Погревшись на солнышке, она заметила, что альфы, толпящиеся возле пожарки и полиции, рассматривают её кафетерий. Сестры-лисицы и уборщица должны были подойти на работу к восьми утра. Торжественное открытие намечалось на полдень. Веранда, еще не украшенная воздушными шарами, по идее, не могла вызывать пристального внимания. Что заинтересовало служивых?
— Эй! — заорал кто-то из полицейских, адресуясь в сторону веранды. — Не заходи, вдруг там труп. Пусть сами вызывают.
Услышав слово «труп», Ханна запаниковала. Заметалась по квартире, ничего не соображая, схватила ключи от кафетерия и помчалась вниз, спотыкаясь на лестнице — позабыв о том,
