- Какие акции они покупают? - спросил я.
Само собой, она не запомнила, но чуть позже ей позвонила Джони Брюс и, когда моя жена завела разговор о делах, Джони проговорилась, что купила "Виннебаго", "Ксерокс" и "Трансамерику". Я вздохнул с облегчением, потому что на мой взгляд было бы очень подозрительно, если бы все на Редбад-Кресчент разом начали бы звонить и требовать "Левитс", "Буш", "Дисней", "Натомак" и "И. Г. и Г." С другой стороны, чего тревожиться о том, что кто-то что-то заподозрит, а если и заподозрит, то мы всегда сможем сказать, что по-соседски организовали общество пайщиков. В любом случае, не думаю, что нашелся бы какой-нибудь закон против людей, играющих на бирже на основе данных, почерпнутых из газеты будущей недели. Все же - стоит это отметить - я с радостью обнаружил, что мы все, не сговариваясь, покупали разные акции.
После обеда я взял газету, удостовериться в выборе Джони. Без сомнения "Виннебаго" поднимется с 33 и 1/8 до 38 и 1/8, "Ксерокс" с 105 и 3/4 до 111 и 7/8 и "Трансамерика" с 14 и 7/8 до 17 и 5/8. Я подумал, что зря Джони связалась с "Ксероксом", поднявшимся всего на шесть процентов, поскольку вся суть в процентах, но "Виннебаго" подскочила аж на десять процентов, а "Трансамерика" почти на двенадцать. Я пожалел, что в свое время не заметил "Трансамерики", правда не из зависти, поскольку мой собственный выбор был вне конкуренции.
Что-то в газете меня смутило. В некоторых местах печать выглядела расплывчатой, и кое-где на страницах я с трудом различал слова. Что-то я не припоминал смазанных или расплывчатых страниц. К тому же казалось, текст на страницах был другого цвета, темно-серый, будто выцветший. Я сравнил его с газетой, полученной этим утром и номер за 1 декабря оказался заметно темнее. Ни одна газета не старится так быстро, всего за два дня. Я подивился, что могло случиться с газетой и спросил у жены.
- Что ты имеешь в виду?
- Похоже она выцвела или как-то странно изменилась.
- А, все может быть! - сказала моя жена. - Понимаешь, это как сон, а во сне все постоянно меняется безо всякого предупреждения.
6.
В среду, 24 ноября нам стояло бы изрядно попотеть, поскольку дело не сдвинулось ни на йоту. К полудню "Пост" опубликовал приблизительные цены, установившиеся утром, но все они здорово упали, а ДОУ даже опустилась до отметки 798,63. Однако, вся пятерка моих акций за вторник и среду понемногу лезла вверх, так что, скорее всего, я не прогадал. Я получил уже четыре целых с "Бучера", два - с "Натомака", пять - с "Левитса", два - с "Диснея" и три четверти с "И. Г. и Г.", и даже если бы до расценок, обещанных газетой за первое декабря, было еще ползти и ползти, то в любом случае, это лучше, чем оказаться в накладе, к тому же этот "ошеломительный двухдневный скачок цен" пришелся на конец месяца. Может, все еще выйдет как надо. "Виннебаго", "Трансамерика" и "Ксерокс" тоже чуть тронулись вверх. Завтра биржа закрывается по случаю Дня Благодарения.
7.
День Благодарения. Мы отправились к Несбитам. Считается, что Благодарение полагается справлять со своими родственниками: родителями, тетушками, дядюшками, кузинами и так далее, но в новых районах это невозможно, поскольку все съехались сюда черт знает откуда, и поэтому нам пришлось есть индейку со своими соседями. Несбиты пригласили Фишеров, Харрисов, Томассонов и нас, и всех детей, разумеется, тоже. Большая шумная компания. Фишеры сильно запоздали, так запоздали, что мы уже начали волноваться и собирались было послать кого-нибудь, выяснить, что там приключилось. Короче говоря, уже пришло время подавать индейку, когда они заявились, и глаза Эдит Фишер были красные и опухшие от слез.
- Боже мой, боже мой, - причитала она. - Я только что обнаружила мою старшую сестру мертвой.
Мы принялись осыпать ее обычными бестолковыми вопросами, типа болела ли она; где жила и от чего скончалась? А Эдит всхлипнула и сказала, что не имела в виду, что та уже умерла, а что собирается умереть в следующий вторник.
- В следующий вторник? - спросил Томми Несбит. - О чем ты? Я что-то не понимаю, как ты узнала об этом сейчас. - И тут он вдруг запнулся и понял, как впрочем, поняли и все остальные. - Оx, пробормотал Томми, - газета...
- Да, газета, - подтвердила Эдит, громко всхлипнув.
- Эдит читала сообщения о смерти, - объяснил Сид Фишер. - Бог весть зачем она просматривала их так внимательно, и вдруг ужасно вскрикнула и сказала, что встретила имя сестры. Внезапный сердечный приступ.
- У нее было больное сердце, - сообщила Эдит. - За этот год у нее уже было два или три тяжелых приступа.
Льюис Томассон подошла к Эдит, обняла ее, прижала, как умела делать только Льюис, и сказала:
- Эдит, это конечно, естественно, что ты испытала ужасное потрясение, но ты же знаешь, что рано или поздно это случится и никуда от этого не денешься, а к тому же бедная женщина больше не будет так тяжело страдать.
- Но неужели ты не понимаешь, - всхлипнула Эдит, - что сейчас она еще жива, и, может, если я позвоню по телефону и попрошу тотчас же лечь в больницу, все обойдется? Они используют интенсивную терапию и подготовятся к приступу задолго до его наступления. Только смогу ли я объяснить ей как надо? Да и что я скажу? Что прочитала в газете за будущую неделю о ее смерти. Она подумает, что я рехнулась, посмеется и не обратит на меня внимания. Или может, это ее вконец доконает и, благодаря мне она тут же грохнется замертво? Что мне делать, Господи, что мне делать?
- Ты можешь сказать, что это предчувствие, - посоветовала моя жена. - Очень яркий сон, который тебя насторожил. Если твоя сестра хоть капельку верит в подобные вещи, она решит, что не плохо бы показаться врачу, и тогда...
- Нет, - оборвал Майк Несбит. - Ни в коем случае не делай этого, Эдит. Потому что они все равно не смогут ее спасти. Невозможно. Они не спасут ее даже когда наступит время.
- Но пока оно не пришло, - сказала Эдит.
- Что касается времени, то оно уже пришло, - возразил Майк, потому что у нас имеются газеты, описывающие события 30 ноября в прошедшем времени. Поэтому мы знаем, что твоя сестра должна умереть и, фактически, уже мертва. Этого не избежать, потому что так говорится в газетах, и, если мы допустим, что газета подлинная, то говорится в ней о реальных событиях, и ничего тут не поделаешь.
- Но моя сестра... - пробормотала Эдит.
- Имя твоей сестры уже значится в списках умерших. Если ты сейчас вмешаешься, то только причинишь ее семье ненужные волнения и заботы, и это ничего не изменит.
- Как ты думаешь, это ничего не изменит, Майк?..
- Будущее изменить нельзя, - сказал Майк. - Для нас события будущего так же незыблемы как любое событие прошлого. Мы не смеем играть в изменение будущего раз о нем уже напечатано и прочитано в газете. Насколько мы знаем, будущее напоминает карточный домик. Если мы вытянем одну из карт, скажем, жизнь твоей сестры; то можем обрушить весь домик. Лучше смирись. От судьбы не уйдешь. В любом случае, не говори, что случится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
