Это заметили даже несколько человек, которые высказали мнение, что неплохо бы переслать главам правительств всего мира клюшки для гольфа, бейсбольные биты и наборы « юный химик «, что было бы большей гарантией мира, чем всевозможные соглашения. Кстати, «юный химик « нашел себе поклонников, в основном среди диктаторов Латинской Америки. Авторы проекта разуверились в своем детище, после того, как один отставной капрал, который после переворота стал правителем свободной республики в Андах, благодаря « юному химику « составил взрывчатую смесь, используемую в базуках.
Посол добросовестно обдумал то, что сообщил ему Джон. Ему моментально пришло в голову, что тот, во время ежевечерней скачки с Джеки сошел с ума. «Чтобы в шестьдесят третьем году попасть на Луну, ему надо стать президентом Соединенных Штатов Америки – пробормотал он так, чтобы этого не услышал Эйзенхауэр.
А Кеннеди, все последующие дни много думал о Луне. Он позаимствовал у Денни кучу литературы по астрономии и селенологии и прочитал ее. Жаклин, окрыленная свободой и скучающая от безработицы, за короткое время стала самой популярной шлюхой Бронкса, мрачного и грязного района, наполненного насилием и преступлениями.
В конце концов, ее связи очень пригодились Джону, когда он, в 1959 году выставил свою кандидатуру на пост президента. Эйзенхауэр сообщил, что свою кандидатуру на третий срок он выставлять не будет, поскольку, намерен посвятить гольфу все свое время. В телевизионном интервью он сказал, что хотел бы принять участие в чемпионате Америки по гольфу, но до тех пор пока является президентом, этого сделать не может.
Расставшись с президентским постом, он наконец-то принял участие в этом чемпионате и занял всего лишь шестьдесят восьмое место. Тогда Эйзенхауэр попытался вернуться обратно в президентское кресло, но у него ничего не вышло, поскольку там уже сидел Кеннеди.
Пробиться в президенты Джону Кеннеди помогли альфонсы, воры и чистильщики ботинок из Бронкса, приятели его жены Жаклин, а также коллеги посла. Оказалось, что на самом деле, никто из них не был ни альфонсом, не вором или чистильщиком обуви, а все как один, они были богачами, хранившими в домашних сейфах целый кучи денег. Бедняками они притворялись, чтобы никто им не завидовал.
Конечно, Кеннеди не мог даже пискнуть о том, что мечтает полететь на Луну, поскольку, тогда его приятели альфонсы, воры и чистильщики обуви, не дали бы ему и пяти центов. Во время избирательной компании, он обещал повысить выпуск ботинок и перестать заботиться о дорогах, чтобы после дождя на них было как можно больше грязи. Ворам он обещал, что арестует и будет судить каждого, кто только попытается им помешать делать их работу. Альфонсам он обещал, что разрешить им заниматься своими делами легально и даже в столице. Став президентом, он поставил перед белым домом и памятником Линкольну ограду, которая должна была не пускать к нему коров, овец, муфлонов и лошадей Пржевальского, которые плутовски шевелили ушами. Конечно, ограда ему не совсем нравилась, но поскольку он дал слово, то должен был его выполнить.
Однажды пришел к нему отчим, старый и противный нищий. Никто не знает, что между ними было. Нищий вышел из президентского кабинета с разбитым носом. Под мышкой у него был старый, жестяной барабанчик.
И все это время Кеннеди мечтал о Луне. Она была его чудесным сном. Текст космического послания, которое он забрал у Денни, Джон всегда носил в кармане. Он придавал ему отваги, когда дела шли плохо.
Иногда Кеннеди приглашал в Белый Дом экспертов по Луне и часто разговаривал с ними до самой ночи. Ему хотелось узнать, существует ли возможность, чтобы обыкновенный человек, например, такой как он, мог полететь на Луну. Большинство специалистов придерживались мнения, что это вполне возможно, только, тело Кеннеди во время путешествия, наверняка, потеряет свою форму. Они объяснили Кеннеди, что шансы долететь до Луны с головой на плечах и мозгом в черепе очень малы, поскольку четыреста тысяч километров в космическом пространстве, совсем не шутка.
Лишь один из специалистов придерживался другого мнения. Звали его Грибальд. Мать дала ему такое имя, поскольку будучи ребенком, он охотнее всего ел грибной суп. «Ты Грибальд» – сказала она как-то, и с тех пор это имя к нему приклеилось. Кроме супа он признавал лишь потроха, так что, большого выбора у нее не было.
Грибальд понравился Кеннеди с первого взгляда. Это произошло потому, что первым словом которое он произнес, было «Хи». Джону сразу вспомнилась Элия Фицджеральд, детство в Бронксе и маленький жестяной барабанчик. Жаклин он напоминал о Пресли, в сапогах с отворотами.
Кеннеди не знал, что это слово ему послышалось. На самом деле, Грибальд сказал не «Хи», а «Приветствую собравшихся». Правду об этом деле Джону узнать было не суждено.
Грибальд проблему Луны рассматривал совсем с иной точки зрения. Он представлял себе, что на Луну опустится лишь небольшая часть космического аппарата, посадочный модуль, который, после выполнения задания, возвратится на орбиту Луны, где соединится с космическим аппаратом и на нем, уже без посадочного модуля, космонавты вернуться на Землю. В конечном итоге, все это состояло из разделения и нового соединения. Кеннеди, который великолепно помнил, что проделывал с Жаклин в молодости, сразу понял, в чем суть этой идеи. Он поставил на Грибальда, тем более, что в то время, уже начали поговаривать о совсем ином человеке, которого звали Гагарин.
Этот Гагарин за пару сотен купил старую, покореженную, предназначенную на слом ракету, обновил ее, отремонтировал, и в результате умудрился на ней слетать в космос. Правда, он перед этим, почему-то забыл посоветоваться с альфонсами, ворами и чистильщиками обуви, друзьями Кеннеди.
Кроме того, этот Гагарин не нравился Кеннеди еще и по другой причине. У того была хорошая память на имена и Кеннеди был почти уверен, что когда приятели из Бронкса, облили его смолой за то, что у него был богатый отец, этот Гагарин ошивался поблизости. Конечно, Джон был бы непрочь ошибиться, но все же, со временем, ему все сильнее казалось, что этот самый Гагарин и мазал смолой его лицо, живот и задницу.
Впрочем, у Кеннеди были хлопоты не только с Гагариным. Очередным его беспокойным знакомым являлся Кастро. Этот разбил свой обоз на небольшом островке в море, который хорошо было видно из окна президентского дворца, и сообщил, что будет производить ботинки, а также сапожную ваксу, для себя сам. А Кеннеди может уволить своих чистильщиков обуви. Этого Кеннеди сделать не мог, да тут еще, Жаклин обратила его внимание на то, что Кастро не достоин доверия, поскольку, его собственные солдатские ботинки требуют основательной чистки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
