Когда закончились противники, боевые роботы, созданные одной из старших рас, оказались не у дел. Они переосмыслили команду «защищать разумную жизнь», решив возродить ее. Эос стала идеальным полигоном. На беду, искусственный интеллект Идэна не вполне понимал своих подопечных. Под начало роботов попали люди, а не эстари – речь о двух родственных, но разных народах. Мне сразу же припомнилась цыганская легенда о Старших Братьях.
– Не могу точно сказать, кого ты именуешь братьями. Вы тут на Эос, скорее, детишечки людей и эстари. Мы посеяли семена по всей Вселенной, а теперь пришло время пожинать урожай, – мистер Фрай самодовольно надул щеки, не сообразив, что сболтнул лишнего.
– Кто «мы»? Ты и себя причисляешь к сеятелям? – я немедля ухватилась за ниточку, вызвав у собеседника страдальческий вздох.
– Поговорку про любопытную Варвару слышала? Хотя куда там! У вас, поди, Тамара или вообще какая-нибудь Бычара, – Фрай взглянул на меня с фальшивым состраданием. – Все тут шиворот-навыворот, – он помолчал, потом шлепнул нашего «скакуна» ладонью и продекламировал: – Я родом с Земли…
– Стой, разве земля и почва – не одно и то же?!
– Не перебивай старших, Мэйби! – окоротил меня Фрай. – Земля – это Колыбель Человечества. Ее история насчитывает тысячелетия, за которые сформировался хомо сапиенс, Человек Разумный, Человек Истинный. А идэнские дуболомы ускорили процесс. Глупая задумка глупо же и закончится. Роботы, как и их гордецы-хозяева, возомнили себя творцами. Вот люди, они никогда не совались в чужие дела… Кстати, эстари, насколько мне известно, исчезли – они вам не помогут. Плачь, если ваше послание отправилось к ним. Земляне же лишь приглядывают за Эос.
– Конечно, зачем помогать? Если мы станем сильными, вам это будет невыгодно! – стало обидно даже, я ведь привыкла к морали цыганской дружбы.
– Сильными?! – Фрай загоготал и чуть не скатился с роботского панциря. – Лапонька, вы погубили свою цивилизацию! Прости, ты-то ни при чем – не участница, даже не родня всем этим кретинам. А они, уж поверь, справятся с организацией пиздеца еще раз, и еще, если понадобится.
– Хм, может, землян заинтересовал эксперимент со мной? – зашла я с другой стороны.
– Нет, я здесь не затем. Прекрати выкручивать мне яйца, Мэйби!
– Скажи спасибо, что не откусываю! – парировала я. – Но если вы лишь наблюдаете, зачем ты вмешиваешься? Кто подначивал Тиану? Кто выкрал Джо? Наконец, кто копался в пульте управления подлодкой?
– На какой же вопрос ответить сначала? – Фрай задумчиво покусал костяшку большого пальца. – Или, не морочась, треснуть тебя по башке? Впрочем, так не интересно. Я люблю баловать детей, терпеть не могу, когда младенчик плачет. Тианочка без взрывов – кто она? Пустышка. А так – яркая личность! Как она наслаждалась каждый раз, когда удавалось что-нибудь поджечь! Касательно Джо, гм-гм… Он в итоге попал не совсем по адресу, но и там пригодился. Без него Тайгерт на субмарине остался бы обычным варваром, а с его помощью обрел власть. Ненадолго, правда, – даже я не всеведущ и не сумел предречь ему вашего появления. Зато какая драма! Сколько действующих лиц, сколько завязок для новых интриг! Каюсь, я порой не отказываю себе в удовольствии подтолкнуть вас к наиболее красочному сюжетному повороту.
– Избалованное дитя становится неуправляемым.
– Да мне насрать. Вы же не мои дети.
Если кто-то утверждает: мол, мне ничего не нужно, следовательно, ему нужно все, – такова старинная мудрость. Однако отыскать в паутине ходов Фрая исток пока не получалось. Он не пер к своей неведомой цели напрямую, а ловко пользовался посредничеством той же Тианы, меня вот, хрен знает кого еще.
В завершение нашего вояжа по катакомбам Фрай окончательно подцепил меня на крючок. Он огласил мои обязанности, после исполнения которых воротится Аксель, и, кроме того, отдал мне в руки судьбу ненавистного Купола. От меня требовалось всего-навсего включить Главный компьютер и запустить некую программу. А в конце я сама решу – быть Идэну или не быть.
**
Я внимательно следила за своими друзьями, подстерегая светлый момент, когда они забросят свои горшки, минипигов, вязание крючком, садовые совочки и гравюры, жен и мужей, наконец. Ну почему чистенькие стены, посыпанные песочком дорожки, белые скамейки раздражают только меня?!
Как я поняла, роботы не стирали личность целиком, а лишь умело перекраивали. Яркие впечатления, радости и печали отсеивались, оставалась серая основа повседневности.
О да, искусственный интеллект внес коррективы в свою политику, касающуюся человеческой памяти и жизненного опыта. Теперь никто не рассказывал баек в духе Срама про веселые старые добрые деньки. Железные ублюдки искоренили у подопечных всякое недовольство существованием в Идэне. Почистили и библиотеку с кинотекой, оставив там беззубые мелодрамы, комедии, исторические хроники, популярные журналы о науке.
Меня от прочистки мозгов уберег Фрай, хотя, по-моему, этот пункт своего плана он продумал плохо: проще же договариваться с Мэйби-паинькой, каковую из меня непременно сделали бы роботы, чем с Мэйби-злючкой. С другой стороны, вести дела с человеком вроде нынешнего Акселя – удовольствие так себе.
Первым «очнулся» Данике, и прозрение так испугало его, что он незамедлительно побежал в медблок. Но вернуть утраченный покой это не помогло. Прошлое ворвалось в настоящее с бесцеремонностью шайки мотоциклистов-головорезов. И док принялся задавать вопросы.
Общая беда быстро объединяет. Некоторое время цыгане просто изумлялись вычурному своеволию подсознания. По предположению Данике, мы стали жертвами некоего психологического эксперимента. Никто с ним не спорил. Но в большей или меньшей степени все поверили своим воспоминаниям, тем паче они были куда интереснее купольных будней. Как справедливо рассудил Ник, реальность того или иного жизненного явления всегда можно подвергнуть сомнению и погрузиться в безумие. Мы сделали допущение и ждали случая, который уничтожит или оправдает его.
Мое возрождение после гибели на подлодке, а также отсутствие привычных Акселя и Тианы на фоне всего остального воспринимались легко. Чудеса мироустройства Идэна намекали, что для роботов нет ничего невозможного. Принадлежность Тома к женскому полу подтвердила Кирна, заметив заодно, что перевоплощение никоим образом не избавляет от возмездия за испорченную шляпу. Которое она, ввиду обстоятельств, решила пока отложить. Впрочем, почему бы роботам не сделать из мальчика девочку? Тоже вариант.
К сожалению, Тианины изменения оказались сродни Акселевым. Сны ее посещали, однако она яростно их отрицала. Аксель же смирился с необходимостью сопровождать меня на конвенты фантазеров. Он вообще стал на диво кротким – эдакий младший братец, задавленный авторитетом старшей сестры.
И вот однажды на наше сборище пожаловал Фрай собственной персоной, отсутствовавший до того пару месяцев. Он возник из-за жилого пузыря, катя перед собой газонокосилку. Странно, как это мы не услышали его приближения? Фиговина тарахтела, как насквозь проржавевшая машина из пустошей.
– Ребятки, ваши рандеву начинают беспокоить наших металлических друзей, – весело заорал Фрай, выключив садовое чудище и помахав нам рукой.
– Это что за хрен с горы? – Кирна смерила пришельца недобрым взглядом.
– Разве Мэйби вам не рассказала? – мистер мираж с фальшивым огорчением обхватил щеки ладонями и покачал головой. – Я прибыл сюда, чтобы вкусно жрать, сладко спать и между делом спасать ваши задницы.
– Фрай, – коротко бросила я.
Аксель дернул меня за рукав и сердито зыркнул на гостя.
– Кто это?
Я шикнула на супруга. Обычно каждое наше собрание завершалось крикливыми протестами Акселя против кое-чьих извращенных фантазий и планов. Все уже притерпелись к его нытью и к нашим семейным перепалкам. Нынче претензии свелись к страшным взглядам и шепоту – не иначе Фрай напугал Акселя, поэтому он не осмеливался выступать громко.
– Хм, нейробиологический эксперимент выходит на новый уровень, – пробормотал Данике. – Замена или внедрение коллективных воспоминаний уже были, теперь настала очередь галлюцинаций.
– Док, док, тише, – Фрай подошел к нам, извлек из нагрудного кармана пузырек с оранжевыми пилюлями и потряс им перед носом Данике. – Сейчас у вас в мозгах окончательно прояснится.
Мои друзья получили по капсуле и в нерешительности рассматривали «подарки».
– Это почти как ваши «успокойменяшечки», док. Кушайте на здоровье, друзья мои, – Фрай убрал склянку. – А для тебя, Акселечек, я таблетки не припас. – Он развел руками. – Мэйби, наш договор в силе?
