Джейми задвигался под моей рукой и сел; голова его горящей свечкой засияла в солнечном столбе.
— Что там такое? — спросила я сонно, поворачивая голову в ту сторону, куда он смотрел.
— Маленький Хэмиш, — негромко ответил он, заглянув с сеновала вниз в конюшню. — Наверное, пришел за своим пони.
Я неуклюже подползла на животе поближе к нему, опустив подол юбки во имя скромности, что было неразумно, поскольку снизу тому, кто смотрит вверх на сеновал, видна будет только моя голова.
Сын Колама Хэмиш медленно шел по проходу конюшни от стойла к стойлу. Он задерживался около некоторых стойл, но не обращал внимания на любопытствующие карие и гнедые головы, которые тянулись на него поглядеть. Он определенно что-то искал, но явно не своего откормленного шоколадного пони, мирно жующего солому в своем стойле у самых дверей конюшни.
— Боже милостивый, да ведь он направляется к Донасу! — воскликнул Джейми, поспешно нашаривая свой килт и оборачивая его вокруг бедер, прежде чем соскочить с сеновала. Он не воспользовался лестницей, а просто повис на руках с краю и потом спрыгнул на пол конюшни. Он удачно приземлился на постланную на камень солому, но глухой удар оказался достаточным для того, чтобы Хэмиш обернулся, ловя ртом воздух.
Маленькое веснушчатое лицо утратило испуганное выражение, когда мальчик увидел, кто перед ним, но голубые глаза оставались настороженными.
— Тебе нужна помощь, братишка? — доброжелательно спросил Джейми.
Он двинулся к стойлам и, опершись об одну из подпорок, остановился так, чтобы преградить Хэмишу путь к тому стойлу, к которому тот направлялся.
Хэмиш было запнулся, но тут же приободрился и выставил подбородок вперед.
— Я собираюсь ездить на Донасе, — заявил он как мог решительно, хотя голос у него прерывался.
Донас — это имя означало «дьявол» и дано было отнюдь не из лести — находился в особом стойле в конце конюшни и был ради безопасности соседних лошадей отделен от них пустым стойлом. На огромном и злом гнедом жеребце никто не ездил, и только Алек и Джейми осмеливались к нему подходить, Из затененного стойла донесся бешеный визг, над дверцей показалась большущая медно-рыжая голова, крупные желтые зубы клацнули в тщетной попытке укусить обнаженное плечо, заманчиво выставленное напоказ.
Джейми не сдвинулся с места, зная, что жеребцу до него не дотянуться. Хэмиш отскочил с тоненьким вскриком, он явно лишился дара речи при виде неожиданно возникшей перед ним чудовищной лоснящейся головы с выкаченными, налитыми кровью глазищами и раздутыми ноздрями.
— Я так не думаю, — сказал Джейми мягко.
Он наклонился, взял своего маленького двоюродного брата за руку и отвел подальше от коня, который в знак протеста лягал стенки стойла. Хэмиш вздрагивал так же, как стенки стойла, когда в них с грохотом впечатывались смертельно опасные копыта.
Джейми повернул мальчика лицом к себе и смотрел на него сверху, уперев руки в бедра, обернутые килтом.
— Ну а теперь, — начал он твердо, — расскажи мне, в чем дело. Зачем тебе непременно понадобился Донас?
Челюсти Хэмиша были упрямо сжаты, но Джейми смотрел на него одновременно ободряюще и строго. Он легонько толкнул мальчугана и получил в ответ едва заметную улыбку.
— Ну, рыжик, начинай же, — ласково предложил Джейми. — Ты ведь знаешь, что я никому не расскажу. Ты сделал какую-нибудь глупость?
Светлая кожа мальчика слегка порозовела.
— Нет. Но только… нет. Ладно, может, и сделал небольшую.
После дополнительного ободрения история была рассказана, вначале неохотно, потом хлынула потоком, как на исповеди.
Накануне Хэмиш выехал на своем пони и катался вместе с другими ребятами. Несколько мальчиков постарше затеяли соревнование — чья лошадь перепрыгнет через более высокое препятствие. Хэмиш ревниво восхищался ими, в результате бравада в нем одержала верх над рассудительностью, и он попытался на своем маленьком толстеньком пони преодолеть каменную ограду. Не обладая соответствующими возможностями и не имея к этому ровно никакого интереса, пони как вкопанный остановился перед забором и предательски сбросил с себя Хэмиша через голову за ограду, прямо в заросли крапивы. Рассердившись и на крапиву, и на пренебрежительные выкрики приятелей, Хэмиш решил, что сегодня он выедет на «настоящей лошади», как он выразился.
— Они не будут смеяться, если я приеду верхом на Донасе, — заявил мальчик, рисовавший в своем воображении эту приятную картину.
— Нет, смеяться они не станут, — согласился Джейми. — Будут слишком для этого заняты, подбирая то, что от тебя останется. — Он посмотрел на двоюродного брата и медленно покачал головой. — Вот что я тебе скажу, парень. Чтобы стать хорошим наездником, нужны смелость и разум. Смелости у тебя достаточно, а вот разума пока что явно не хватает.
В виде утешения он обнял Хэмиша за плечи и повел его на другой конец конюшни.
— Идем, дружище. Поможешь мне сгрести вилами сено, а я тебя познакомлю с Кобхаром. Ты прав, тебе нужна лошадь получше, но нет никакой нужды убивать себя, чтобы доказать это.
Проходя мимо сеновала, Джейми поднял брови и беспомощно пожал плечами. Я улыбнулась ему и махнула рукой: идите, все в порядке. Я видела, как Джейми взял одно яблоко из корзины с паданцами, что стояла возле двери. Прихватив также вилы из угла, он повел Хэмиша назад, к одному из центральных стойл.
— Вот здесь, братишка, — сказал он.
Тихонько свистнул сквозь зубы, и широколобая гнедая лошадь высунула голову, мягко выдохнув воздух через ноздри. Темные глаза были большие и добрые, а слегка торчащие вперед уши придавали конской морде выражение дружественной настороженности.
— Ну что, Кобхар, как ты тут? — Джейми крепко потрепал лоснящуюся шею и почесал настороженные уши коня. — Подойди, — позвал Джейми племянника. — Сюда, ко мне. Поближе, чтобы он мог обнюхать тебя. Лошади это любят.
— Я знаю, — заносчиво сказал Хэмиш.
Он с трудом мог дотянуться до носа коня, но дотянулся и похлопал его по щеке. И остался на месте, когда большая голова опустилась и конь обнюхал с любопытством ухо мальчика, раздув ему волосы.
— Дай мне яблоко, — сказал Хэмиш Джейми, и тот дал ему паданец.
Мягкие бархатистые губы осторожно взяли плод с ладони Хэмиша и передвинули его на крупные коренные зубы; сочный хруст — и яблоко исчезло. Джейми наблюдал за этим одобрительно.
— Ты хорошо начал, — сказал он. — Продолжай в том же духе, подружись с ним, я пока что задам корм другим, а потом ты выведешь его и проедешься.
— Сам? — нетерпеливо спросил Хэмиш. Кобхар — его имя означало «пена» — был добронравный, но сильный и горячий мерин четырнадцати вершков в холке, шоколадному пони до него далеко.
