постоять за себя.
После начальной школы уже никто не рисковал называть ее Васей. А вот Лис сразу начал звать ее Васёк.
…Помнится, когда она спросила, что это ему в голову пришло, он со смехом ответил:
– Ну, так ты ведь Трубачёва, не так ли? «Васёк Трубачёв и его товарищи» – что, никогда не слышала?
Нет, не слышала, но потом посмотрела в интернете – какой-то жутко патриотический роман сталинской эпохи о настоящих пионерах и их пионерских подвигах. Лис, в отличие от нее, был жутко начитанным – когда вот только время на это находил?
И ради хохмы она и разместила на своей аватарке во всех социальных сетях пионерский горн – тот, кому надо, поймет ассоциативный ряд.
Кажется, допер только Лис, а остальные или донимали вопросами, почему «эта труба», или вообще ничего по этому поводу не замечали.
Ну, если она была для него Васёк, то он стал для нее Лисом – а потом на его аватарке и возник этот черно-белый, сцепившийся в почти идеальный круг хвостатый красавец, нарисованный, как узнала от Лиса позднее Васса, в первой половине двадцатого века крайне популярным, а потом надежно забытым художником, специализировавшимся на животных и растениях, Охара Косон.
Лис никогда не задавался – он просто жил своей жизнью. Был вот такой, хотя многие считали его жутко заносчивым. Еще бы, тридцати нет, а уже и в Кремниевой долине поработать успел, и в «Гугле» вкалывал, потому один за другим стартапы основал, два из которых разорились, а третий сработал (хотя прибыли почти и не принес, но зато помог обрести доступ в нужные сферы).
Все считали их любовниками и были уверены, что они пара. А они не только не спали вместе, они даже поцеловались всего один раз.
И никто не понимал, что их объединяет большее – большее, чем вожделение. Большее даже, чем любовь.
Одна душа на двоих.
Лис, конечно же, подвел какую-то жутко умную (а бывают ли, собственно, иные?) философскую концепцию о двух половинках, некогда являвшихся одной сущностью, которые в бесконечной Вселенной ищут друг друга.
То ли Платон, то ли Аристотель, то ли еще какой-то древний бородатый грек, которого так любят цитировать на «Фейсбуке» или в «Твиттере» те, кто их в действительности никогда не читал.
И которых сама Васса терпеть не могла.
Лис читал – причем в оригинале на древнегреческом, который освоил, между прочим, во время долгих перелетов по планете по своим компьютерным бизнес-делам.
Лису это ничего не стоило – просто вот так взять и научиться читать на древнегреческом. То, что у Лиса были задатки гения, Васса просто знала – вопросы в этом отношении были неуместны.
Как и осознание того, что она сама была далеко не дурой, даже весьма умной, наверное даже, по мнению многих молодых (и не очень, но по большей части все же молодых), слишком даже умной. И одной из немногих женщин в компьютерной сфере.
Причем одной из крошечного количества, которая добилась успеха, пусть и не такого головокружительного, как Лис.
Васса знала, что ее не любят. Знала, что некоторые ненавидели. Боялись. Сплетничали о ней, повторяя имевшиеся в ходу небылицы. Со смаком изобретали новые.
Но ей было наплевать.
Ну, о Лисе и о ней самой за глаза говорили такое. Она над этим смеялась, понимая, что подобное – признание ее успеха.
Лис же вообще не обращал внимания.
Ну да, его успеху хоть жутко и завидовали, но нехотя, скрипя зубами и скрепив сердце, признавали за ним право на этот самый успех.
Еще бы, ведь он был одним из них: мужчиной.
Пусть и без столь модной сейчас бороды.
Да, наверное, поэтому-то она греческих философов так и не любила – не по причине несогласия с их философскими рассусоливаниями, а по причине их бород.
Они так напоминали все этих окруживших ее мужиков, молодых, очень молодых и не очень, которые только и ждали, чтобы она оступилась, допустила ошибку и потерпела поражение.
Борода – хипстера или лесоруба, Деда Мороза, или Бармалея, или еще какая – была обязательной частью их имиджевой униформы, примерно как наикрутейшие дорогущие кроссовки, наикрутейший дорогущий смартфон и бумажный бокал с отвратительным дорогущим кофе.
Причем кроссовки были элементом вариабельным: некоторые отдавали предпочтение кожаным мокасинам или сланцам, разумеется, тоже наикрутейшим и дорогущим.
А вот борода была атрибутом обязательным.
Васса дала себе слово, что такого удовольствия бородачам (молодым, очень и не очень) не доставит.
Конечно же, они утверждали, что она всего достигла (а она все же действительно достигла – в конце концов, на нее работало не меньше пяти десятков этих самых бородачей) только благодаря Лису и его гениальным идеям.
Ну, или тому обстоятельству, что ее прежняя начальница, владелица компьютерного стартапа, Вика Романова, выходя замуж за британского принца, внука королевы, была поставлена перед выбором отказаться от бизнеса и, дабы никто не заподозрил ее в коррупции, не продала свои фирмы (ведь за них могли намеренно переплатить, желая получить от будущего члена королевского семейства Великобритании преференции), а элементарно подарила своим сотрудникам.
За прошедшие с этого невероятного дня годы Васса, явно обладавшая бизнес-жилкой, сумела значительно расширить свои права собственности и в итоге стала главой той самой фирмы, которая принадлежала когда-то Вике.
Сама Вика за это время взлетела высоко, причем так высоко, что и подумать страшно – время от времени, видя свою бывшую начальницу на стильном фото в интернете, с бриллиантовой (рубиновой, сапфировой…) тиарой на голове, Васса радовалась, что чаша сия прошла мимо нее[1].
Ведь своей жизнью, в которой было все, что ей требовалось, она была крайне довольна и невероятно счастлива: работа, фирма и Лис.
И Лис, и она сама в последние годы виделись все больше виртуально. Васса, а еще больше Лис были в постоянных разъездах. Но это не мешало знать, что происходит со свой второй половинкой, что у нее на душе, что она думает и о чем мечтает.
Видеозвонки они использовали редко, предпочитая старую надежную текстовую коммуникацию. На русском, английском (которым оба владели неплохо, в особенности Лис), а также в последнее время на древнегреческом: прикол Лиса, который Васса смогла осилить только при помощи интернет-переводчика.
Сотни, если не тысячи, сообщений в день – отовсюду, в любое время дня и ночи. Десятки тысяч в месяц. Сотни тысяч за несколько месяцев…
Наверняка за последние годы миллионы, не иначе.
Васса знала, что не сможет прожить без Лиса и дня, как, впрочем, и он
