Червехвост пробормотал что-то так тихо, что Фрэнк не расслышал, но это заставило второго человека расхохотаться — смехом, лишённым всякой радости, ледяным, как и его голос.
— Модифицировать её память? Но заклятия забвения так легко снимаются умелыми колдунами — я сам это доказал, когда допрашивал её. Кроме того, было бы оскорблением её памяти не использовать ту информацию, которую я извлёк.
В этот момент, в коридоре, Фрэнк внезапно осознал, что рука, которой он хватается за палку, стала скользкой от пота. Человек с ледяным голосом убил женщину. И говорит об этом без тени сожаления — как о забаве. Он опасен — маньяк. И он планирует новое убийство — этого мальчика, Гарри Поттера. Кто бы он ни был, он в опасности…
Фрэнк знал, что следует делать. Если когда и нужно обращаться в полицию, так это именно сейчас. Он выберется из дома и направится прямиком в деревню, к телефонной будке… Тут ледяной голос зазвучал снова, и Фрэнк застыл на месте, вслушиваясь в каждый звук.
— Ещё одно проклятие… мой верный слуга в «Хогварце»… и Гарри Поттер — мой! Решено. Больше никаких споров. Но тихо… кажется, я слышу Нагини…
Голос второго человека переменился. Он стал издавать звуки, каких Фрэнк никогда раньше не слыхивал; он, не переводя дыхания, шипел и брызгал слюной. Фрэнк решил, что это, наверное, припадок.
Вдруг сзади, в коридоре, послышалось какое-то движение. Фрэнк обернулся — и его парализовало от страха.
По полу ползком приближалось нечто, и когда оно оказалось в полосе света от камина, он в ужасе осознал, что это гигантская змея футов, по меньшей мере, двенадцать в длину. Поражённый, онемевший, Фрэнк смотрел, как волнообразно двигающееся тело прорезает в пыли широкую дугу и подползает всё ближе, ближе… Что делать? Спрятаться можно только в той комнате, где те двое планируют убийство, и всё-таки, если остаться здесь, то змея, скорее всего, убьёт его…
Раньше, чем он успел принять решение, змея поравнялась с ним, а затем — непостижимо, просто чудо какое-то! — проползла мимо, влекомая шипящими, плюющими звуками, которые издавал человек с ледяным голосом. Мгновение — и её узочатый, словно усеянный бриллиантами хвост исчез за дверью.
Фрэнка прошиб пот, рука, державшая палку, задрожала. Из комнаты неслось шипение, и старика посетила странная, невозможная мысль… Этот человек умеет говорить по-змеиному.
Фрэнк ничего не понимал. Больше всего на свете он хотел бы сейчас оказаться в своей постели со своей грелкой. Пока он трясся и старался взять себя в руки, ледяной голос вдруг вновь заговорил на нормальном английском языке.
— Нагини принесла нам интересное известие, Червехвост. — сказал он.
— В с-с-самом д-деле, м-милорд? — отозвался Червехвост.
— В самом деле, — подтвердил голос. — По словам Нагини, за дверью стоит старый мугл и слушает наш разговор.
У Фрэнка не было возможности спрятаться. Раздались шаги, и дверь в комнату распахнулась.
На пороге стоял низкорослый седеющий мужчина с острым носом и маленькими водянистыми глазками, и на лице его отражался страх, смешанный с тревогой.
— Пригласи его войти, Червехвост. Куда подевались твои хорошие манеры?
Ледяной голос доносился из старинного кресла, повёрнутого к огню. Фрэнк не видел говорившего. Но он видел, что на полусгнившем коврике у камина свернулась змея — жуткая пародия на домашнее животное.
Червехвост поманил Фрэнка в комнату. Несмотря на непроходившее потрясение, старик посильнее ухватился за палку и, прихрамывая, переступил порог.
Камин был единственным источником света в комнате; он отбрасывал на стены длинные, паукообразные тени. Фрэнк смотрел на задник кресла; человек, сидевший в нём, видимо, был ещё меньше, чем его слуга, потому что Фрэнк не видел даже макушки.
— Ты всё слышал, мугл? — прозвучал ледяной голос.
— Как это вы меня назвали? — спросил Фрэнк с вызовом, поскольку теперь, когда он находился внутри комнаты, теперь, когда пришло время действовать, он почувствовал себя храбрее; вот и на войне всегда было так же.
— Я назвал тебя муглом, — невозмутимо объяснил голос. — Это означает, что ты не колдун.
— Не знаю, что вы имеете в виду под словом «колдун», — голос Фрэнка окреп, — знаю только, что слышал сегодня достаточно, чтобы вами заинтересовалась полиция, уж будьте уверены. Вы совершили убийство и затеваете ещё одно! И ещё кое-что я вам скажу, — добавил он по наитию, — моя жена знает, что я здесь, и если я не вернусь…
— У тебя нет никакой жены, — очень спокойно оборвал голос. — Никто не знает, где ты. Ты никому не говорил, что идёшь сюда. Бесполезно лгать Лорду Вольдеморту, ибо он видит… он всё видит…
— Ах вот как? — грубо выпалил Фрэнк. — Лорд, стало быть? Ну и манеры же у вас, дорогой лорд. Повернулись бы лицом, как подобает человеку!
— Но я не человек, мугл, — еле слышный за потрескиванием поленьев, произнёс голос. — Я гораздо, гораздо больше, чем просто человек… Однако… почему бы и нет? Я повернусь к тебе лицом… Червехвост, будь любезен, разверни кресло.
Слуга издал какое-то поскуливание.
— Ты слышал меня, Червехвост.
Медленно-медленно, гадливо сморщившись, так, словно он готов был на что угодно, лишь бы не приближаться к своему господину и коврику, где лежала змея, маленький человечек подошёл и начал разворачивать кресло. Змея подняла мерзкую треугольную голову и легонько зашипела, когда ножки кресла задели за её коврик.
И вот кресло повернулось к Фрэнку, и он увидел, что в нём сидит. Палка со стуком упала на пол. Он открыл рот и завопил. Он завопил так громко, что не услышал тех слов, которые произнесло создание, сидевшее в кресле, когда оно подняло в воздух палочку. Ослепительно полыхнуло зелёным, что-то просвистело в воздухе, и Фрэнк Брайс упал как подкошенный. Он умер раньше, чем коснулся пола.
В двухстах милях от места этих событий мальчик по имени Гарри Поттер вздрогнул и проснулся.
Глава 2
ШРАМ
Гарри лежал на спине, дыша тяжело, как после длительной пробежки. Он проснулся от очень яркого сна, прижимая к лицу ладони. На лбу под пальцами адской болью полыхал старый шрам, словно кто-то только что вдавил ему в кожу раскалённую проволоку.
Он сел, не отнимая одной руки от шрама, а другой нашаривая в темноте очки, оставленные на прикроватной тумбочке. Он надел их, и предметы в комнате, тускло освещенной проникавшим сквозь занавески рассеянным оранжевым светом уличного фонаря, обрели более ясные очертания.
Гарри осторожно провёл пальцами по шраму. Всё ещё больно. Он включил настольную лампу, вылез из постели, прошёл по комнате, открыл шкаф и посмотрел в зеркало на внутренней стороне дверцы. Оттуда недоумённо глядел худенький мальчик лет четырнадцати, со встрёпанными чёрными волосами и яркими зелёными глазами. Он внимательно рассмотрел свой лоб. Шрам, в форме зигзага молнии, выглядел как обычно, но сильно саднил.
Гарри попытался припомнить сон, от которого проснулся. Всё в нём казалось таким реальным… там было двое знакомых ему людей и один незнакомый… хмурясь, он напряжённо думал, стараясь вспомнить…
В голове всплыла картинка: полутёмная комната… змея на коврике у камина… человечек по имени Питер, по прозвищу Червехвост… высокий ледяной голос…. голос Лорда Вольдеморта. При одной мысли о нём по пищеводу в живот будто бы проскользнул кубик льда…
Гарри крепко зажмурился и постарался припомнить, как выглядел Вольдеморт, но не смог… помнил только, что, едва кресло было повёрнуто и ему стало видно то, что в нём сидит, он испытал такой ужас, что мгновенно проснулся… А может, его разбудила боль во лбу?
И что это был за старик? Там точно был какой-то старик; Гарри видел, как он упал на пол. В голове всё перемешалось; мальчик прижал ладони к лицу, чтобы не видеть комнаты и удержать видение, но это было всё равно что пытаться удержать в руках воду; чем сильнее он цеплялся за воспоминания, тем быстрее они исчезали из памяти… Вольдеморт и Червехвост говорили о ком-то, кого они убили… Гарри никак не мог вспомнить имени… и они собирались убить кого-то ещё… его самого!
Гарри убрал руки от лица, открыл глаза и обвёл комнату странным взором, словно ожидал увидеть что-то необычное. Правду сказать, в комнате действительно хватало необычных вещей. В изножьи кровати стоял открытый деревянный сундук, где лежали котёл, метла, чёрная колдовская одежда и разнообразные книги заклинаний. Письменный стол, точнее, ту его часть, которая не была занята большой пустой клеткой, где обычно восседала полярная сова Хедвига, покрывали многочисленные пергаментные свитки. На полу возле кровати лежала открытая книга; вечером Гарри читал её, пока не заснул. Люди на иллюстрациях двигались. Мужчины в ярко-оранжевых одеждах гоняли на метлах, то появляясь, то исчезая из поля зрения, и перебрасывали друг другу красный мяч.
