Кейт щелкнула замком сумки и вынула кошелек.
– У вас, вероятно, нет обслуживания в номерах?
Веснушчатый портье ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.
– Нет, мэм. Но если вы хотите, я могу сбегать в ресторан «У Макгаяра» и принести вам сэндвич и что-нибудь еще.
«У Макгаяра». Там подают самые вкусные в юго-восточной Алабаме ребрышки и жаркое на вертеле.
Они часто бывали в этом ресторане, когда Трент ухаживал за ней.
– Там еще открыто?
– Конечно. – Мистер Уолдинг с любопытством посмотрел на Кейт. – Вы бывали в Проспекте, не так ли?
– Да. Много лет назад.
– Ну, мы рады, что вы снова здесь, мисс…
– Мелоун. – Кейт протянула ему кредитную карточку. – Кейт Мелоун.
– Мисс Мелоун, мы рады, что вы снова в Проспекте. У вас здесь есть родственники?
– Нет. Я… нет, родственников у меня здесь нет.
– Если хотите, я сбегаю в ресторан.
– Спасибо, мистер Уолдинг, но я закажу что-нибудь позже.
– Зовите меня Брайан, пожалуйста. – Он вернул ей кредитную карточку. Затем протянул ключ. – Номер сто четыре. Помочь вам донести сумку?
– Спасибо, не нужно. Я путешествую налегке. – Кейт повесила на плечо большую сумку и оглянулась.
– Номер сто четыре, направо.
Кейт улыбнулась портье.
– Да, между прочим, Брайан, семья Уинстон все еще живет в Уинстон-Холле?
– Вы их знаете?
– Я была знакома с Трентом Уинстоном.
Брайан усмехнулся.
– Кажется, Трент Уинстон знаком с каждой хорошенькой девушкой, которая когда-либо жила в Проспекте, и, по крайней мере, с половиной тех, которые останавливаются у нас.
– Неужели?
– Последние десять лет он известен как настоящий светский человек, вы понимаете, что я имею в виду? С тех пор как жена внезапно оставила его… – Брайан наклонился над стойкой и понизил голос. – Вам известно, что произошло с его женой и дочерью?
У Кейт сжалось сердце. Она отрицательно покачала головой.
– Меня, правда, здесь тогда не было, я приехал из Дотана семь лет назад. Говорят, что ребенка Трента Уинстона – двухмесячную девочку – похитили и жена ушла от него. Поговаривают, что она несколько повредилась после…
– То, что произошло с его женой и ребенком, ужасно, – прервала Кейт, не желая выслушивать местные сплетни о том, как она сошла с ума после похищения. – Трент… мистер Уинстон с тетушкой все еще живет в Уинстон-Холле?
– Да, мэм. Мисс Мери Белл все еще живет там, и, несмотря на инсульт, который она перенесла в прошлом году, ей удается царить в небольшом светском обществе, которое еще осталось в Проспекте. Мистер Трент теперь судья выездного суда присяжных. Он был избран, получив подавляющее количество голосов. Черт возьми, все женщины графства проголосовали за него!
Продолжая улыбаться, Кейт поспешила покинуть разговорчивого мистера Уолдинга. Открыв дверь, она вошла в небольшой, но со вкусом обставленный номер. Гостиница была построена в начале века и все эти годы использовалась по прямому назначению. Лет тридцать назад город приобрел здание и реставрировал его. Большинство домов в Проспекте являлись памятниками, и горожане хотели сохранить их. Но Кейт интересовала история одиннадцатилетней давности, а именно то пасхальное воскресенье, когда была похищена Мери Кейт Уинстон.
Положив вещи на кровать, Кейт сняла черное шерстяное пальто и повесила его в старинный шкаф. После всех этих лет казалось странным вновь оказаться в маленьком сонном южном городке, в котором она родилась и выросла. Ее отец погиб во Вьетнаме, оставив жену с ребенком на руках. Когда Кейт было пять лет, мать снова вышла замуж за приятного мужчину по имени Дуэйн Харрельсон, и, несмотря на то, что семья жила в нужде, детство Кейт было относительно беззаботным и счастливым. Ей нравилось жить на ферме отчима, и она с удовольствием помогала матери в нескончаемой работе по хозяйству. В семнадцать лет она окончила школу, удостоившись чести произнести речь от имени своего класса на выпускном вечере, и получила право на стипендию в университете Алабамы. В честь окончания школы родители подарили ей старую модель «шевроле-импалы», которую, как ей было известно, себе они позволить не могли.
Когда она училась на первом курсе, мать умерла от пневмонии, а шесть месяцев спустя отчим скончался от острой сердечной недостаточности. Кейт узнала, что ферма родителей заложена, и ей ничего не оставалось, как позволить банку лишить ее права на выкуп. В последний год обучения у нее была тяжелая жизнь. Она работала в двух местах, что не помешало ей окончить университет с отличием.
Когда Кейт училась на последнем курсе, пожилая тетка отчима пригласила ее на Рождество в Проспект. На пустынном отрезке шоссе между Монтгомери и Проспектом ее старенькая машина заглохла. Кейт уже готова была заплакать от отчаяния, когда возле нее остановился элегантный серебристо-серый «ягуар». Как только Трентон Байярд Уинстон IV вышел из машины, сердце у Кейт на мгновение замерло, а потом быстро-быстро забилось. Естественно, она знала, кто такой Трентон Уинстон. Он был наследником состояния семейства Уинстон, потомок отцов-основателей Проспекта и студентом, изучающим право в университете Алабамы. Всем было известно, что весной, когда Трентон окончит университет и его примут в адвокатское сословие, он начнет работать в местной юридической фирме «Уинстон, Коттен и Дикерсон». Отец, дед и прадед Трентона были юристами.
В тот холодный декабрьский день Трент довез ее до дома тетки отчима, и даже в самых безумных мечтах Кейт не могла представить, что уже к следующему Рождеству она станет миссис Трентон Байярд Уинстон IV.
Церковный колокол пробил четыре часа, и Кейт возвратилась из прошлого в настоящее. Раздвинув портьеры, она посмотрела на городскую площадь, где находилось здание окружного суда.
Мистер Трент теперь окружной судья. За него проголосовали все женщины графства, вспомнила она слова портье.
Вероятно, после развода он вновь превратился в дамского угодника, каким был до их женитьбы. А почему бы и нет? Все незамужние женщины в Проспекте и половина девушек в университете едва не умерли от разбитого сердца, когда Трент женился на ней. Она тогда безумно влюбилась в него. Настолько, что даже сейчас, пожалуй, любит… несмотря на все, что между ними произошло. Но она приехала не для того, чтобы раздуть пламя их когда-то страстной любви. В конце концов, Трент не любил ее так, как она, иначе похищение Мери Кейт не привело бы их к такому бурному разрыву.
Опустив шторы, Кейт повернулась и направилась в ванную. Надо освежиться, прежде чем ехать в Уинстон-Холл. Возможно, правила вежливости предписывают сначала позвонить Тренту, но она предпочитает захватить его врасплох. Кейт хихикнула. Даже спустя столько лет она думает о встрече с Мери Белл, как о предстоящей битве с врагом! Эта старая женщина больше не враг, – сказала себе Кейт. – У нее нет власти над тобой. Но то, что тетушка Мери Белл не обрадуется, увидев ее, – это точно. Вытерев руки, Кейт посмотрелась в зеркало. Когда она уехала из Проспекта, ей было двадцать четыре года; теперь ей тридцать пять – не юная красавица, как называл ее когда-то Трент, но все еще привлекательная женщина. И волевая. У нее хватит смелости не только встретиться с тетушкой Мери Белл, но и посмотреть Тренту в глаза и сказать, что она была права, а он ошибался. Мери Кейт не умерла. Их дочь жива.
