— Двадцать восемь ветродвигателей мощностью по двадцать тысяч киловатт каждый; по одному агрегату на каждый квадратный километр, — ответила Малевская.
— Но пока еще без гарантии постоянства и надежности работы? — допрашивал Мареев.
— Д-да... пока без гарантии абсолютной ровности, — неохотно подтвердила Малевская.
— Значит, есть основания для поисков чего-либо лучшего, чем ветер? Вот это лучшее и явится врагом вашей ветроэнергии.
— Но что же это за таинственное лучшее? — закричала Малевская. — Откройте наконец ваш секрет!
— Этот «секрет» всем вам давно известен, — резко ответил Мареев. — О нем упоминается во всех учебниках геологии, геофизики, энергетики. Но вы ищете новых источников везде — над собой, вокруг себя — и забываете только об одном...
— О чем же? — спросил кто-то нетерпеливо.
— Вы забываете посмотреть себе под ноги, подумать о том, что скрывается у вас под ногами...
— Подземная теплота! — воскликнула Малевская.
— Да! — Мареев повернулся к ней. — Подземная теплота! Источник энергии — вечный, неисчерпаемый, всегда готовый давать столько энергии, сколько нужно в любой момент для любой цели! Источник, превосходящий мощность ветра, морского прибоя, приливов и отливов! Источник, не знающий колебаний, работающий всегда — зимой и летом, ночью и днем, в ясную и облачную погоду, сегодня и через тысячелетия! Его не надо искать, он не связан с каким-либо ограниченным участком земной поверхности, он всегда тут, у вас под ногами, где бы вы ни стояли. Доберитесь только до него! Доберитесь до той температуры, какая вам понадобится — от нескольких градусов тепла до сотен и тысяч градусов, — поставьте там трансформатор тепловой энергии в механическую — и вы наводните ею и нашу страну и, в будущем, весь земной шар! Борьба за нефть, за уголь, за мощные водопады отпадет, исчезнет.
— Старик Парсонс вам кланяется из гроба, — прозвучал насмешливый голос Рощина в наступившей тишине.
Все вздрогнули.
— Чарльз Парсонс? — Мареев медленно провел рукой по лбу. — Да... Парсонс — гений, далеко обогнавший свою эпоху. Он первый еще в 1920 году предложил использовать подземную теплоту в широких масштабах.
— Но ему пришлось отказаться от своего проекта! — продолжал Рощин.
— Да... В проекте Парсонса две основные ошибки. Во-первых, он не учел низкой теплопроводности горных пород. Во-вторых, при температуре в сто пятьдесят — двести градусов ни машины того времени, ни люди не смогли бы работать.
— Следовательно, все дело в чисто практических предложениях, которые, надеюсь, мы сейчас здесь услышим и которые, я уверен, затмят примитивные проекты Парсонса.
Мареев посмотрел на Рощина и медленно покачал головой.
— Сегодня я этого не намерен делать. Я ставлю пока лишь проблему... проблему, которую вы совсем забыли, разрешение которой сделает бесполезными и ненужными все ваши усилия в других направлениях. Я хотел лишь сказать: «Ищите здесь, как это делаю я! Соедините ваши силы с моими в одном направлении! Не распыляйте их! И тогда мы получим потрясающий эффект. Откроется новая эра в вековой борьбе человека с природой! Неистощимые потоки новой энергии, подчиненные интересам нашего бесклассового общества, преобразуют лик земли!»
Мареев посмотрел на часы, висевшие на стене, внезапно поднялся и, не прощаясь, направился к выходу.
ГЛАВА ВТОРАЯ. ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ
Три года назад разошлись пути Мареева и Брускова после двенадцати лет совместной учебы и работы. Мареев остался геологом и горняком. Брусков от горного машиностроения перешел к электротехнике и уехал в Туркмению, в лабораторию Ашхабадского научно-исследовательского института.
Теперь они вновь сидели в комнате Мареева. Ее убранство чем-то напоминало комнату Клуба новой энергии. На столе, на подоконнике, за шкафами лежали свернутые в трубки чертежи различных размеров. Всюду на стенах висели строгие и четкие сетки схем, разрезов и рисунков. И на всех листах, маленьких и больших, повторялся разрез огромного снаряда, похожего на орудийный, — удлиненной, цилиндрической формы, с плоским днищем и конической вершиной, которую покрывали, как черепица, многочисленные острые пластинки.
Товарищи сидели у окна перед круглым столом. Наступали сумерки. Москва рассыпалась перед ними гигантским многоцветным созвездием. Огни играли, то взвиваясь в темнеющее, наливающееся фиолетовой краской небо, то собираясь в фантастические костры и пожары. Мощный равномерный гул вносил в раскрытые окна какое-то особое чувство спокойствия, уверенности, нерушимой безопасности...
— Не спорю, — медленно и задумчиво сказал Брусков, — все, что ты мне изложил, — правильно. Но надеюсь, ты все это рассказал мне не для того только, чтобы познакомить меня еще с одним источником энергии. Очевидно, ты уже подошел практически к проблеме использования подземной теплоты. И при этом с размахом, не меньшим, чем у Парсонса.
— Размах гораздо больше.
— Ого!
— Да, Михаил! То, о чем мечтал Парсонс, перестало быть невозможным. Я вооружен лучше него.
— Объясни, пожалуйста!
— Вот послушай... Чтобы добраться до высоких температур, Парсонс в свое время предлагал вырыть шахты глубиной в несколько километров. Но как это сделать, указать он не мог. Современная ему металлургия и машиностроение не могли дать необходимых машин и материалов. А вопрос о металле — задача первостепенной важности.
— И ты ее решил?
— Думаю, что да! Достигнуть области высоких температур сможет машина, сконструированная мной из новейшей легированной стали, твердой, чрезвычайно жароупорной, стойкой против всех химических влияний и воздействий, которые могут встретиться на пути в недра земли. Это будет стальной крот, которого не остановят ни самые твердые горные породы, ни сильнейший подземный жар. Он будет вгрызаться в толщу земли все глубже и глубже, пока я его не остановлю.
— Ну, а дальше? — Брусков подтянул свое тяжелое кресло поближе к Марееву. — Дальше? Как ты будешь выбрасывать породу на поверхность из шахты?
— В том-то и дело, Михаил, — улыбнулся Мареев, — что никакой шахты не будет. Мне она не нужна. В этом основное отличие моей идеи от тяжеловесного проекта Парсонса.
— Так что же будет? — нетерпеливо спросил Брусков. — Предположим, твоя машина зароется в землю... А дальше? Что она там будет делать?
— Она остановится на той глубине, где будет необходимая для моих целей температура. Там будут установлены термоэлементы....
— Термоэлементы?! — Брусков привстал, схватившись за край стола. — Ты говоришь — термоэлементы?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
