Бесспорная греховность женской натуры и ее подчиненность мужчине были закреплены в Послании Первого из Святейших, которое равно признавали романы и веллы. Но, в отличие от имперцев, веллы не обходились со своими женщинами так сурово, как предписывало Послание. Светловолосые обитатели крайнего востока чтили закон Светлого Лея. Закон этот предписывал удерживать женщин в строгости, дабы подавлять их несовершенную природу. Но жены веллов жили в относительной свободе. Они могли давать советы мужам и даже носить оружие. И, хотя мужчине отдавалось безусловное право властвовать в семье и над страной, велльские женщины предпочитали не обращаться к магии, дабы от обиды вредить мужам. Те же в своем мягкосердечии не использовали самим Светлым дарованное право на первенство.
Но именно это слабоволие велльских мужчин привело к большой беде. Привлеченные мягкостью ее обычаев, ведьмы из прочих земель Вечного Рома мало-помалу бежали в Веллию. В конце концов, Инквизиторы-романы были направлены и сюда.
Славившиеся непримиримыми бессердечием и презрением по отношению к падшим женам, Инквизиторы взялись за дело рьяно. Вредительниц, что молились Темной, стали выявлять по всей Веллии. Там, где мелькали фигуры романов – с чертами, словно рублеными боевым топором, высоких и темноволосых, ведьм ловили с быстротой и точностью, а изловив – предавали казни. С той же деловитой жестокостью, с которой имперцы расправлялись с каждой угрозой спокойствию в своей великой державе.
Но, несмотря на то, что проклятые служительницы Темной уже вовсю сгорали на кострах по всей Веллии, до Нижних котлов по-прежнему не долетал запах этой гари. Котлы были могучим форпостом, перекрывавшим единственную долину, через которую твари из Прорвы могли попадать в человеческие земли. Изгородь в несколько человеческих ростов тянулась от одной холмистой гряды до другой, и постоянно охранявшему ее гарнизону было не до ведьм. Селений поблизости от Котлов не стояло, все женщины селения были на виду. Ведьм среди них не бывало отродясь.
Вот почему новость, которую принесла из леса насмерть перепуганная дочь кузнеца, озадачила и смутила капитана гарнизона Нижних Котлов. Опытный воин, он привык иметь дело с тварями из Прорвы. Но понятия не имел, как следует поступать с ведьмами.
========== - 3 - ==========
… Грохнула дверь. Крупно вздрогнувшая девушка осмелилась поднять голову. Темные тени в комнате остались недвижимы, точно изваяния. Но тот, кто из темного коридора шагнул в освещенное факелом световое пятно при входе, двигался решительно и быстро.
Высокий и широкоплечий, как большинство романов, Инквизитор с видимой легкостью носил сплошную кирасу из благородного посеребренного стоика – благодаря ремеслу отца Бьенка хорошо различала металлы. Такой доспех мог отразить даже магию средней силы, особенно если его благословить именем Светлого. Засмотревшись на броню пришлого, дочь кузнеца даже ненадолго забыла о страхе и не сразу подняла глаза на его лицо. А подняв – испугалась снова.
Блеклые глаза посланника Святейшего глядели на нее с присущей имперцам деловитой жестокостью. Отчего-то девушке подумалось - что бы ни случилось дальше, эти глаза она не забудет. И взгляд узнает из тысячи.
Взгляд бессердечный и беспощадный.
Тем временем Инквизитор сел за стол напротив нее. Взявшись обеими руками, он снял гребнистый шлем, явив взгляду Бьенки копну нестриженных волос – курчавых и черных, как у всех из его народа. С одной стороны кожа головы романа была иссечена словно когтями неведомого зверя – четыре длинных шрама уходили от основания щеки куда-то в волосы. Несмотря на этот изъян, облик Инквизитора можно было счесть красивым, если бы не выражение пренебрежительного превосходства, которое не сходило с его лица. Сидя теперь напротив него, Бьенка ощущала опасность – всем своим естеством. Не было похоже, чтобы посланник Святейшего сомневался в ее вине. В чем бы она ни заключалась.
- Итак, ты видела ведьму.
Голос Инквизитора оказался неожиданно приятным. Выражение его лица и глаз не изменилось, но тон был на удивление дружелюбен. Бьенка несмело подняла взгляд.
- Видела, да… Ваша… милость.
Роман подался вперед, кладя локти на стол. При его движении слышался скрип ременных стяжек доспеха.
- Расскажи еще раз, как это было, - потребовал он.
Дочь кузнеца опустила голову. Теперь она глядела на руки Инквизитора, которые лежали на столе. В его кожаные наручи были вставлены металлические пластины – затем, должно быть, чтобы посланник Святейшего мог отбивать удары меча просто рукой. По всей видимости, имперец был очень силен. Сбитые костяшки его пальцев говорили о частых кулачных боях, а мозоли на руках отличались от тех, которые носил ее отец. Такие никогда не могли появиться от тяжелой работы. Только от частого трения о кожу или металл оружия в ладони.
- Слушаю тебя.
Тон дознавателя был холоден. В нем не сквозило ни единой нотки нетерпения, но отчего-то Бьенку он испугал больше прежнего. Она закусила губу.
- Я… это… случилось почти две седмицы назад. Третьего дня был сильный дождь, а потом сразу – сильное тепло. Ну, у нас все знают, такое вот - к грибам. По обычности за грибками ходим с братом. Чтоб чего не вышло… Но Бертолф тогда заболел, и я… то есть, пошла одна.
Она обняла себя за плечи.
- Батюшка мой… большой охотник до жаренных мокрушек. Только их и… ну, кушает. А мокрушек как раз не было! Я обошла всю рощу – мне попадались и полянки, и птички, и подкорники. Мокрушек… не было ни одного. Я знаю, батюшка первым делом спрашивает, когда мы возвращаемся с грибами – мол, есть ли мокрушки. Они такие сладкие, в особенности если их жарить с сушеной приправой…
Инквизитор пристукнул надетым на палец железным перстнем по столу. Бьенка вздрогнула, оборвав себя на полуслове.
- До заката оставалось еще… ну, времени прилично, - сглотнув и перебирая пальцами по плечам, вновь заговорила она. Инквизитор смотрел, не отрываясь. Он ловил каждое движение ее губ, каждое подрагивание ресниц. Бьенка чувствовала его блеклый, изучающий взгляд, и никак не могла понять, отчего ей так страшно. Ведь она не была ни в чем виновата. – Мне подумалось ненадолго сбегать к заброшенной сторожке. Ее построили на границе рощи и этих… ну, восточных холмов. Конечно, к этим холмам ходить запрещено с тех пор, как… как через них прорвалась одна из тварей. Хотя раньше они, холмы то есть, считались непроходимыми. Но тварь прорвалась и сторожку бросили. Мол, опасно. Капитан Вилдэр… помнится, сделал сторожевой пост ближе к выходу из рощи. Говорил… ну, он батюшке говорил, не мне. Если, мол, твари снова начнут прорываться через холмы, этот пост они все равно не минуют. Ну, а к сторожке мы просто не ходим. Вдруг там окажется еще какая-то тварь. Но грибов там всегда очень много. И… я решила… как это говорят… рискнуть.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
