Читаем без скачивания Железная леди - Кэрол Дуглас

Кобра, теперь уже одетый в форму, проскользнул среди солдат, незамеченный в едкой темноте. Лошади ржали в ответ на строптивые крики верблюдов, похожие на звуки волынки. Все животные, как местные, так и привезенные, вели суровую борьбу за выживание в этих местах, и часто их век был короток.

В приглушенном свете фонарей армии, которой вскоре предстояло столкнуться лицом к лицу с силами Аюб-хана, Кобра пробирался между доходившими ему до плеча деревянными колесами повозок батареи Е бригады Б Королевской конной артиллерии. Командиром двух из этих больших орудий был лейтенант Гектор Маклейн.

Наконец Кобра нашел нужного ему человека – тот сидел, прислонившись к каменному ограждению, окружающему лагерь, и пристально вглядывался в непроницаемое небо. Наверху блестели, как яркие латунные пуговицы, звезды, но не было заметно ни единого отражения горячих пучков света от костров вражеского лагеря. С тем же успехом эти двое могли бы находиться одни в угольной шахте, чей потолок усеян «золотом дураков»[6], если бы не слабые шорохи неспокойных людей и животных.

– Стен! – с удивлением приветствовал подошедшего Маклейн. – Я сомневался, что ты вернешься до того, как мы свернем лагерь.

– Надо передать донесение, – кратко сообщил Кобра.

– Ходят слухи, что этой ночью мы пакуем вещи и навьючиваем лошадей, чтобы поприветствовать Аюб-хана?

– Возможно. Я только докладываю Сент-Джону. Он передает новости Слейду и бригадному генералу. Тогда новости и превращаются в слухи.

– Глупо, что разведчик с передовой никогда не докладывает генералу напрямую. Проклятая нелепая система.

– Пожалуй. – Несколько мгновений Кобра хранил молчание, как будто, привыкнув к тайным встречам второпях, разучился разговаривать иначе, чем в телеграфном стиле. – У меня неприятные новости, Маклейн, однако похоже, что командование не станет слушать.

– Командование существует для того, чтобы приказывать слушать другим, а не вдумываться в слова собственных разведчиков. – Даже в темноте по голосу лейтенанта Маклейна было заметно, что он улыбается.

– Чего я и боюсь! – воскликнул Кобра. – Они ничего не хотят слушать: ни о превосходстве Аюб-хана в артиллерии, ни о Тигре… ни о чем.

– В чем дело, старина? Слишком много времени провел в одиночестве в кипящих песках?

– Барроузу поступают фальшивые шпионские сведения, и я это знаю. Я снова ухожу, чтобы разведать ситуацию около Майванда. Предыдущее донесение выглядит слишком идеальным: длинное ущелье для подготовки атаки и никаких подвохов на местности.

– Что-то не похоже на Афганистан, где мы стерли все подошвы сапог, – согласился Маклейн.

– Я тоже так думаю. Я облазал всю округу и нашел на востоке второе ущелье, о котором никто не докладывал. Если завтра мы увидим активные действия в Майванде, Королевская конная артиллерия будет в авангарде. Держи глаза открытыми, а уши настороже, я говорю серьезно, – предупредил его Кобра. – Тебя ничто… не беспокоит?

– Ничто, кроме пыли и жары, кроме таблеток хинина, которые колом стоят в горле, и запаха конского навоза, забившего ноздри. Разве я когда-нибудь выглядел слабаком?

– Нет, никогда, – честно признал Кобра. – Это меня и беспокоит. Один человек, не подозревающий о нашем знакомстве, утверждает, что у тебя совесть нечиста.

– У меня? – Маклейн вскочил на ноги. – Кто этот лжец? Я брошу ему вызов посреди битвы, даже если нас будут окружать несколько десятков фанатиков-гази.

– Это серьезная шпионская игра, – заметил Кобра. – Оставь ее мне. Но, ради бога, Мак, с этого момента будь очень внимателен.

– Больше ничего не скажешь?

– Ничего, пока сам не разберусь. Храни тебя бог сегодня ночью.

– И тебя, Стен, – произнес лейтенант Маклейн. – Полагаю, следующий раз мы встретимся на поле битвы… или на небесах.

– Главное, чтобы не в аду, которого мы явно не заслужили, – ответил Кобра и бесшумно скрылся в темноте.

После его ухода лейтенант Маклейн, как нетерпеливый конь, ударил о землю каблуком сапога. Офицеры Королевской конной артиллерии были привычны к хаосу, опасности, пыли и пороху. Но интриги и закулисная возня, как и погружение в местную культуру, где так преуспел Кобра, были для них еще более чужеродной территорией, чем сам Афганистан.

– Странный парень, – пробормотал Маклейн, обращаясь к безлюдной и безучастной ночи.

К тому моменту Кобра уже ушел; он скользил в темноте, словно по безмолвному, неподвижному морю. Он пробрался мимо деревянного колеса и флегматичных фигур отдыхающих лошадей, через потрепанные палатки и оказался на открытом пространстве пустыни.

За пределами лагеря у последнего одинокого камня Кобра нагнулся, чтобы откопать спрятанный там наряд местного жителя; в мыслях у него роился запутанный клубок странностей, не последней из которых была роль его друга Маклейна в предстоящих событиях.

Он не услышал ни единого звука. Но вдруг ему на голову со страшным грохотом обрушился непроницаемый эбонитовый купол ночи. Теплый красный бархат заливал глаза, стекая в удивленно открытый рот, и Кобра почувствовал, что череп раскололся пополам, и трещину наполнила непоправимая тьма, которая была даже чернее афганской ночи.

Глава вторая

…Восток сходится с Западом[7]

Жаркая дымка и пыль исполняют вдали танец крутящихся дервишей. А на расстоянии в нескольких тысячах ярдов[8] клубится невидимая масса движущихся людей и лошадей: силы Аюб-хана выдвигаются на позиции.

Сейчас рано, всего девять пятнадцать утра. Между двумя армиями лежит плоская, беспощадная афганская равнина, которая уже дрожит от жара как из доменной печи, будто отражение в изогнутом зеркале. Впереди возвышаются горбатые руины пары деревень. Единственное другое укрытие на безжалостной пустоши – ущелье, обследованное ранее: пятнадцать на двадцать пять футов[9] в глубину и пятьдесят на сто футов в ширину, как рана на поверхности земли, тянущаяся в сторону северо-востока.

Бригадный генерал Барроуз выезжает вперед вместе с генералом от кавалерии Наттоллом.

– Блэквуд! – отдает он приказ. – Выведи части Фаувелла и Маклейна вперед через ущелье в сопровождении взвода Третьей легкой кавалерии. – Он наблюдает, как войска со скрежетом движутся вперед по пыльной ничейной земле между позициями британцев возле расщелины и пока невидимыми, но ожидаемыми афганскими ордами, которые выстроены в дугу в форме ятагана в двадцати пяти ярдах от них.

Так что для британцев сражение начинается с запоздалых решений. В десять тридцать утра два орудия Фаувелла открывают огонь с позиции в пятистах ярдах к северо-западу от расщелины. Пока два генерала наблюдают с некоторым удовлетворением, что, как и ожидалось, их приказы выполняются, передовую линию Аюба прорывает неожиданная вспышка, взбивающая внезапный гейзер пыли.

– Что?.. – начинает Барроуз, уверенный в том, что афганская артиллерия еще не доставлена на позицию.

– Должно быть… Маклейн! – Наттолл приподнимается в стременах. – Проклятый дурак, он скачет со своими орудиями прямо на позиции афганцев, как в открытые ворота. Что за черт?..

– Он ослушался приказа, – рычит Барроуз. – Вот что.

Оба генерала неожиданно замолкают, каждый подсчитывает преимущества и недостатки того, что артиллерийская часть находится на милю впереди регулярных войск. Вскоре на позиции уже скачет в пыли конный посыльный с приказом для Маклейна отвезти орудия назад. Блэквуд также посылает сообщения, в которых говорится, что артиллерийская часть Фаувелла должна быть выдвинута вперед, где у них есть возможность поразить вражеские позиции.

Через некоторое время в результате перестановок подразделение Маклейна сдвинуто назад, а Фаувелла – вперед на две тысячи ярдов за ущельем. Они образуют единую линию при поддержке саперно-минерной полуроты и пехоты, с Шестьдесят шестым Беркширским на крайне левом фланге.

В течение получаса только британская артиллерия бьет по опаленной афганской земле. Затем начинают стрелять орудия Аюба, забрасывая линию англичан тяжелыми снарядами из пушек с казенной загрузкой.

– У Аюба больше орудий, чем у боевого корабля! – кричит Наттолл среди пыльного грохота, видя, как наносятся многочисленные удары по артиллерийским частям и его кавалерии.

– Об этом говорилось в донесении Кобры, – ворчит бригадный генерал. – Почему Шестьдесят шестой Беркширский так плохо держит строй?

В этот момент разведчик объясняет причины:

– Перпендикулярно к этому ущелью примыкает другое, сэр, помельче! По нему вооруженные афганцы быстро обходят наши тыловые части и обозы. Люди и лошади разбегаются в панике, а Шестьдесят шестому приходится изогнуть линию, чтобы защищаться.