с Викой после посещения начальства так и не встретилась.
Я достала из сумки телефон и набрала номер подруги. После двух гудков в трубке раздался жизнерадостный голос Вики.
– Колись, подруга, – начала она. – Тебе нужна моя помощь?
– Угадала, подруга. Работы непочатый край, и все нужно успеть за неделю.
– Ты серьезно?
– Серьезней некуда, – невесело выдохнула я и развернулась в кресле к окну.
Вид, представший моему взгляду, был потрясающим, как в американских фильмах. Огромное панорамное окно открывало прекрасный пейзаж: река, по которой плыли прогулочные катера и пароходы. Лепота.
– Так что, подружка, выручай. Тебе первых тридцать этажей, а мне, так уж и быть, достанется верхушка айсберга со всеми шахтами лифта и кабинетом красавчика. Ведь по закону жанра король всегда сидит наверху, – по мере того, как я говорила, в комнате становилось все тише. Даже принтеры молчали. Просто идиллия.
– Я согласна. Вечером идем отмечать твой последний день в отпуске?
– Да, только я сейчас с делами закончу, а потом мне нужно кое-куда съездить, – грустно ответила я.
– Постой. Сегодня ведь двадцать первое мая. День их гибели.
– Да, но не гибели, Вик, а убийства. Их убили. В этом я не сомневаюсь, – горько выдохнула я, глядя на проплывающий по реке катер с флагом Великобритании на борту.
– Прости. Столько лет прошло, а тебе до сих пор тяжело об этом вспоминать, – сочувствующе сказала подруга.
– Тяжело – не то слово. Каждый раз, когда я прихожу к ним на могилы, не могу сдержаться, чтоб не обматерить того выродка, который их зверски убил. Ярость и боль. Вот, что я испытываю, – я тяжело и шумно задышала, почувствовав, как к глазам подступают не выплаканные за десять лет слезы.
– Прости, что напомнила, – виновато прошептала Вика.
– Ты не виновата. Просто… это очень больно, даже через десять лет, – тихо сказала я.
– Ладно, что-то мы отвлеклись. Я заеду за тобой в восемь. Поедем в новое место. Там, говорят, отличный зал для караоке и танцев, – взяв себя в руки, я поспешила сменить тему.
– Отлично, – бодро ответила Вика. – Буду ждать у подъезда.
– Ок, – ответила я и сбросила вызов.
Посидев некоторое время, глядя в окно на ясное голубое небо, я решила вернуться к работе. Наконец рассортировав все документы и прихватив с собой папки с бумагами для подписи, встала с места и двинулась к выходу из кабинета. Немного не дойдя до желанной двери, услышала слова нашей Кобры:
– Это тебе отдали заявку на «Олимпик»?
Я медленно развернулась и прямо посмотрела в ее холодные голубые глаза.
– Да, мне, – ровно ответила я и вышла из кабинета под возмущенный вздох Кобриной свиты.
Так тебе, Змея Змеюковна. Ну, хоть какая-то радость за сегодняшний день.
Глава 2
Ближе к вечеру, пока я разобралась с делами на работе, небо заволокло серыми дождливыми тучами. Добравшись ближе к пяти часам до центрального кладбища, я быстро вошла в главные ворота, приветливо улыбнувшись местному сторожу. Не знаю как другие, но здесь я всегда ощущала себя умиротворенно. Как будто все насущное и тягостное оставалось за пределами этого места. Бредя мимо незнакомых могил, слыша шелест молодых листьев на ветру, я ощущала легкую грусть. Сколько здесь было людей. Молодых и старых. Мужчин, женщин и детей. Все по какой-то причине умирали, не справившись с болезнью или с течением обстоятельств.
Печаль окутывала это место, разделяя мир людей на «до» и «после».
Подойдя к нужной мне могиле, я приоткрыла железную калитку, чтобы войти. Маленький аккуратный слегка запущенный памятник приветствовал меня своим безмолвием.
– Привет, мама Лена, – тихо и грустно начала я. – Вот, прошел еще один год, как вас не стало. Ты не волнуйся, я всегда помню о вас. Прости, что долго не шла, очень много работы. В личной жизни все по-прежнему никак. Но ты ведь знаешь мой сложный характер. Меня только Алекс мог понять. Но вас больше нет… и мне очень сложно… Боже! Как же мне до сих пор тяжело, мама Лена, – тяжело выдохнула я, сев на скамейку возле могилы.
Грудную клетку болезненно сжало. Обхватив себя руками, я стала слегка раскачиваться вперед и назад. Это всегда помогало мне успокоиться и собраться с мыслями.
– Знаю, ты скажешь, что это неправильно. Но я до сих пор не могу осознать, что вас больше нет. Нет Алекса. Ты знаешь, если бы он меня так не бесил в школе, возможно, я бы в него влюбилась. И мы смогли бы быть вместе, когда выпустились бы из школы. Тиран и недотрога. Да, думаю, мы были бы отличной парой, – грустно улыбнулась я фотографии женщины, которая смотрела на меня сейчас, как и всегда, своим теплым и нежным взглядом.
Переведя взор на соседнюю могилу, я чуть не разрыдалась. На меня смотрел молодой красивый юноша. Алекс. А точнее, Александр Козлов. Невыносимый и такой родной мальчишка. Сколько он мне крови попил в школе, не пересказать. Он всегда надо мной измывался и вечно подтрунивал, где бы я ни оказалась.
В школе я занималась баскетболом. Так вот, эта красивая во всех местах зараза, с ростом под метр восемьдесят вечно поднимал над своей головой на вытянутой руке мяч, который я, естественно, с моим-то ростом в метр шестьдесят, не могла достать. Но я была бы не я, если бы не смогла его обхитрить. Выбрав нужный момент в игре, я хитро вырывала из его рук мяч, который он с нижнего положения всегда забрасывал в кольцо. Алекса умиляло мое упорство, за что я его еще больше «любила».
В школе меня постоянно заставляли участвовать в спортивных олимпиадах, потому что я была хоть и маленькой, но самой быстрой. Алекс неизменно присутствовал на этих соревнованиях. И нет, чтобы поддержать своих друзей, – он кричал мне вслед, чтобы я быстрей шевелила своими булочками! Этот невыносимый мальчишка так мне прозвище придумал – Булочка.
Ух, как же он меня бесил!
Уже после того, что случилось с его мамой Леной и с ним, я осознала, что искренне и беззаветно полюбила его всей душой…
В тот роковой день я шла домой с тренировки по баскетболу. Занятия заканчивались в половине пятого вечера. Было еще достаточно светло, чтобы издалека разглядеть скопление машин возле дома Козловых. Так получилось,
