Они не чувствовали себя в силах объяснить поведение загадочного барка.
Правда, у двух офицеров, у третьего лейтенанта и одного из мичманов, мелькнули кое-какие догадки. Но догадки эти были так фантастичны и так смутны, что молодые люди не сочли возможным поделиться ими ни с капитаном, ни даже друг с другом. На лицах их появилось выражение беспокойства. Никто из товарищей не обратил на это внимание только потому, что они превосходно владели собою. Между тем беспокойство их постепенно усиливалось. Они напряженно смотрели на остановившийся барк и, казалось, видели[1] что-то. Как бы то ни было, ни один из них не проронил ни слова. Они хранили безмолвие, не решаясь высказать вслух свои предположения.
— Да, джентльмены, — воскликнул капитан, обращаясь к своим подчиненным, — это чрезвычайно странно! За всю мою долгую службу на море я не видел ничего подобного, тут кроется какая-то тайна. Но даже под угрозой смерти я не взялся бы разгадать ее. Этот чилийский барк — если он действительно чилийский — вряд ли принадлежит корсарам. На нем нет пушек. Если даже допустить, что они спрятаны, я не вижу людей, которые могли бы стрелять из них. Мы натолкнулись на загадочное судно. Чтобы проникнуть в его тайну, я предлагаю немедленно спустить шлюпку.
— Едва ли команда сочувственно отнесется к вашему предположению, — решительно заявил старший офицер. — Проклятый барк внушает ей суеверный ужас. Некоторые матросы думают, что перед ними не обыкновенное судно, а Летучий Голландец. Когда боцман прикажет им грести по направлению к нему, у них будет чувство, что их заставляют идти на верную смерть.
Слова старшего лейтенанта вызвали улыбку у капитана и у остальных присутствующих. Только два офицера воздержались от проявлений веселости. Это были те самые офицеры, о которых уже шла речь. Выражение их лиц стало еще мрачнее.
— Не странно ли, — задумчиво сказал капитан, — что наши бравые матросы, всегда рвущиеся в бой, не останавливающиеся ни перед чем, смело бросающиеся навстречу жерлу заряженной пушки и нисколько не боящиеся смерти от человеческих рук, — эти самые матросы становятся пугливее детей, когда им чудится угроза со стороны его величества черта? Вы правы, мистер Блэк. Перспектива свести более близкое знакомство с таинственным барком вряд ли обрадует наших молодцов. Позвольте показать вам, однако, чем можно бороться с матросским суеверием. Я несколькими словами рассею их страхи.
Капитан двинулся вперед. Офицеры последовали за ним. Приблизившись к баку, он остановился и сделал знак, что хочет говорить. Матросы тотчас же обернулись к нему.
— Ребята, — крикнул он, — выслушайте меня! Видите ли вы этот барк? Заметили ли вы, что флаг его приспущен? Знаете ли вы, что он подает сигнал бедствия? Не было еще случая, чтобы порядочный корабль, а тем более корабль военный, не откликнулся на такой призыв. Лейтенант! Прикажите немедленно спустить катер. А вы, боцман, готовьтесь! С вами поедут только охотники. Желающих прошу подняться на верхнюю палубу.
В ответ на слова капитана матросы разразились громким «ура». Не успели еще замолкнуть его отголоски, как толпа людей опрометью бросилась наверх. Желающих участвовать в экспедиции оказалось так много, что их хватило бы на все шлюпки фрегата.
— Что скажете, джентльмены? — спросил капитан, оборачиваясь к офицерам.
Лицо его сияло гордостью.
— Вот каковы наши моряки! — продолжал он. — Как я уже говорил вам, никакой враг им не страшен. А когда поднимается речь о спасении людей, взывающих к их человеколюбию, они готовы лезть в драку даже с чертом!
Вторично прозвучало «ура». Матросы обронили несколько шутливых замечаний. Однако ни один из них не засмеялся. Лестные слова капитана доставили им удовольствие. Тем не менее они чувствовали, что шумное проявление веселости было бы неуместным. Искреннее желание помочь попавшим в беду товарищам умерялось чувством какого-то необоримого страха. Как только капитан ушел на шканцы, многие матросы поспешили вернуться на нижнюю палубу. Группа охотников быстро уменьшилась. Но все-таки их осталось вполне достаточно.
— Какую шлюпку спускать, сэр?
Этот вопрос задал старший лейтенант, ни на шаг не отстававший от своего начальника.
— Спускайте катер, — ответил капитан. — По-моему, мистер Блэк, нет никакой необходимости посылать с ним еще и шлюпку. Я не допускаю, чтобы экипаж барка выказал по отношению к нашим людям враждебные намерения. Ведь нам ничего не стоит одним залпом разнести это суденышко.
— Кому вы поручаете командование катером?
Капитан задумался и обвел вопрошающим взглядом своих офицеров. Глаза его упали на третьего лейтенанта, стоявшего поблизости. Молодой человек сделал чуть заметное движение. Это движение не прошло для капитана незамеченным. Он считал третьего лейтенанта отличным моряком, знающим свое дело и способным, несмотря на молодость, справиться со всяким поручением, как бы опасно и сложно оно ни было. Не колеблясь ни минуты, он поручил ему командование катером.
Молодой человек тотчас же приступил к исполнению своих обязанностей. В его торопливых движениях чувствовалось нечто большее, чем простое повиновение. Он поспешно бросился к тому месту, где матросы под наблюдением боцмана уже начинали спускать катер. Товарищи не без удивления заметили, что он принялся усердно помогать своим подчиненным. Глаза его горели нетерпением, брови были мрачно сдвинуты. В то время как он тянул канат, к нему подошел другой офицер, совсем молоденький мичман.
— Возьмешь ли ты меня с собою? — спросил юноша.
— Конечно, дорогой, — ласково ответил лейтенант. — Я сам уже подумывал об этом. Но необходимо заручиться согласием капитана.
Не говоря ни слова, мичман отошел от товарища, взглянул на шканцы, увидел там капитана и в следующее мгновение уже очутился около него.
— Разрешите мне ехать на катере, сэр, — сказал он, прикладывая руку к козырьку.
— Пожалуйста. Ничего не имею против.
Взгляд его скользнул по лицу юноши.
— Почему у вас возникло это желание? — спросил он.
Мичман покраснел и ничего не ответил. Странное выражение его лица заинтересовало и удивило капитана. Но для дальнейших вопросов не было времени. Матросы уже спустили катер и рассаживались по местам. Третий лейтенант отдавал последние распоряжения.
— Можете отправляться, — сказал капитан. — Передайте лейтенанту, что я отпускаю вас с ним. Вы очень молоды
