в постели.
При обыске в чемоданах обнаружили столовое серебро, ювелирные украшения, деньги, одежду импортного производства. Украденные, как позднее выяснилось, из квартиры известного пианиста, гастролировавшего в это время в Германской Демократической Республике. Кроме того, в квартире нашли несколько дорогих шуб явно фабричного производства, но без ярлычков с ГОСТом. Шубы по описанию походили на похищенные неделю назад у известной всему союзу певицы, любимицы генсека. Расследование этой кражи было взято на контроль партийными органами и КГБ. Потому что такие кражи бросают тень на первое в мире социалистическое государство, отдельные несознательные граждане которого не желают жить честным трудом.
Глава 2
1. d4…Kf6
Ферзь хорошо знал защиту Нимцовича, часто играл ее черными. Белыми предпочитал ленинградский вариант Спасского, с быстрым развитием и постоянным давлением на противника. Развитие и давление – залог успеха в шахматах. И в жизни.
2. c4…c6
3. Kc3…
Именно так играл гроссмейстер Спасский, а не конь f3.
…Cb4
4. Сg5…
Слабость ферзевого фланга обманчива. Если черные задумают начать здесь атаку – белым есть чем ответить.
…h6
Противник не дилетант, не ввязывается в драку без должной подготовки.
5. Ch4…c5
Ну, это предсказуемо, хотя многие предпочитают обмен на с3.
6. d5…b5
Ферзь ненадолго задумался. Укрепить центр пешкой на е4 или ответить остро разменом центральных пешек? «Пешка d5 бьет на е6», – сказал он в трубку и посмотрел на часы. Семь двадцать пять. В половине восьмого должен звонить Турок. Они начали игру с опозданием, шахматист из Новосибирска, директор номерного ящика[4], позвонил только в семь двадцать три. Хотя договаривались на семь. Сказал, что долго не давали межгород[5]. Ферзь предупредил, что ограничен во времени, и предложил сделать несколько первых ходов. Директор согласился.
Партию по телефону они запланировали давно, еще в июле, в ресторане гостиницы «Ялта Интурист». Играли на интерес. Сумма несерьезная, всего десять тысяч, но добавляет азарта. Ферзь усмехнулся: для кого-то и несерьезная, а для коллег по кафедре – зарплата за несколько лет.
7….fxe6
Ферзь снова бросил взгляд на часы: семь двадцать девять. Оставив ход за собой и согласовав день продолжения игры, повесил трубку.
Семь тридцать. В ожидании звонка Ферзь подошел к окну. Улица выглядела как обычно. Утренние сумерки, народ толпится на остановке, автобус опаздывает. Самые нетерпеливые вышли на проезжую часть, пытаются разглядеть маршрутный в потоке транспорта. Погода для начала октября теплая, дождя нет. В сквере напротив первые мамаши с колясками. Все спокойно, как будто ночью ничего не произошло. А ведь произошло. В два ноль пять хлопнуло и дом ощутимо тряхнуло.
Ферзь вернулся за стол, склонился над шахматной доской. Машинально сделал несколько ходов за белых и черных. Вернул фигуры в отложенную позицию. Семь часов тридцать девять минут. Почему Турок не звонит? Не может найти будку с работающим аппаратом? Вряд ли, он предусмотрительный, наверняка заранее проверил пару кабин. Часы отстают? Тоже не в характере помощника.
Семь сорок пять. Ферзь поднял трубку, проверил сигнал. Непрерывный гудок, линия свободна. Положил трубку на место, задумался. Что-то пошло не так?
Звонок раздался в семь пятьдесят три.
– Ферзь, это Турок.
Голос спокойный – впрочем, Турок даже в самых напряженных ситуациях умудрялся сохранять спокойствие. На смуглом восточном лице не проявлялись эмоции. Узкие темные глаза оставались бесстрастными. Эта способность не раз выручала Турка на ринге и ставила в тупик партнеров по картам.
– Слышу, говори.
Турок, в миру Туранов Демир, бывший боксер в первом тяжелом весе, был ближайшим помощником Ферзя. Псевдоним получил не от фамилии или национальности, как думали непосвященные. Псевдоним помощнику дал Ферзь. О своем происхождении Туранов ничего не знал. Воспитывался в детском доме, куда попал года в три. Где родители и почему оказался на улице, он не знал. Но имя и фамилию в приемнике-распределителе назвал уверенно. Возможно, и были у Демира турецкие корни, Ферзя это не особенно интересовало. А Турком помощник стал от туры, шахматной фигуры. Тура, она же ладья, – вторая по силе фигура. После ферзя, конечно.
– У нас проблема.
– Серьезная?
– Пока нет. Но надо принять меры.
– Жду через сорок минут.
Ферзь, он же Шандалов Алексей Васильевич, доцент кафедры математики, положил трубку. Телефон был зарегистрирован на соседку-пенсионерку, проживающую этажом ниже. Но как говорится, береженого Бог бережет. В Бога Ферзь не верил, однако не предназначенные чужим ушам разговоры предпочитал вести с глазу на глаз, на конспиративной квартире, приобретенной через жилищно-строительный кооператив на подставное лицо.
До квартиры десять минут неспешным шагом. Есть полчаса на чашку кофе и сигару. Ферзь подошел к буфету, отодвинул банку днепропетровского растворимого, что держал для нечастых гостей, достал натуральный бразильский в зернах. Второй профессор кафедры Свиридов, плебей и абсолютная бездарность, за такой кофе отдал бы половину месячной зарплаты. Да вот беда, купить бразильский можно только в московских валютных магазинах. Или, если очень повезет, в гастрономе на Чистых прудах. Так что пить Свиридову советский растворимый. Этот кретин зарубил докторскую диссертацию Ферзя на совете. Ферзь хотел поручить Турку переговорить с профессором где-нибудь в тихом месте. Но передумал: не стоит дразнить милицию по пустякам. В конце концов, это для Свиридова и ему подобных докторская степень – предел мечтаний.
Ферзь насыпал матовые коричневые зерна в турецкую кофемолку, проверил расстояние между жерновами: он любил тонкий помол, что называется, в пыль, покрутил ручку. Комната наполнилась бодрящим ароматом свежемолотого кофе. Джезва уже стояла на плите, вода достигла нужной температуры. Ферзь аккуратно пересыпал кофе в медный раструб и сосредоточился на самом ответственном моменте: не допустить закипания и разрушения кофейной пробки. В нужный момент, завершая священнодействие, перелил дымящийся напиток в керамическую чашку с толстыми стенками, не позволяющими кофе остывать слишком быстро. Поставив чашку на журнальный столик, вернулся к буфету. Выдвинул ящик, где вместе с гостевым запасом отечественных сигар, скрученных на табачной фабрике в городе Погаре[6], хранились дефицитные кубинские в металлических тубах. Аккуратно отрезав кончик «Монтекристо» золотой гильотиной, раскурил от длинной кедровой спички. К аромату кофе добавился густой запах сигарного дыма. Удобно устроившись в кресле с высокой спинкой, поднес к губам чашку, сделал первый обжигающий глоток, посмаковал вкус, почувствовал, как внутри разливается приятное тепло. Говорят, что генсек портит кофе молоком. Впрочем, чего ожидать от сына помощника вальцовщика из Курской губернии?
Ферзь откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза, сосредоточился, возвращаясь к телефонному разговору. В том, что Турок выполнил поручение, соблюдая все данные ему инструкции, Ферзь не сомневался. Но действовал помощник не один. А чем больше участников, тем больше вероятность ошибки. Да и
