масштабным политическим и экономическим реформам — «Совместное заявление о безотлагательных мерах по стабилизации обстановки в стране и преодолении кризиса».
«Заявление» делало окончательно необратимым решение Совета Федерации, о котором Горбачев докладывал коммунистам на XXVIII съезде КПСС:
«…с учетом итогов проведенного Всесоюзного референдума завершить в ближайшее время работу над проектом нового Союзного договора. <…>
— не позднее шести месяцев после подписания Договора подготовить и принять на съезде народных депутатов СССР новую Конституцию Союза, в основе которой должны быть положения Договора о Союзе суверенных государств. <…>
— после принятия новой Конституции подготовить и провести выборы органов власти Союза, предусмотренные Договором и Конституцией. <…>
— в течение всего переходного периода должна обеспечиваться нормальная деятельность органов власти Союза и республик, Советов народных депутатов всех степеней.
В заключительном слове на апрельском пленуме ЦК КПСС Горбачев особо подчеркнул, что никогда не поддержит тех, кто в ЧП «видит средство возврата к политической системе, существовавшей в доперестроечный период».
Борьба между «старым и новым» достигла кульминации. Курс Горбачева на реформирование Союза напрямую угрожал благополучию руководителей федерального центра, стабильности их положения и привилегиям. Горбачева неоднократно предупреждали о возможности «правого» переворота. Но президент вплоть до роковой развязки так и не поверил в способность людей, возведенных им самим на вершины власти, отважиться на столь решительные действия.
ДОСЬЕ СЛЕДСТВИЯ
документ без комментария
Из протокола допроса министра иностранных дел СССР Александра Бессмертных от 6 ноября 1991 года
…20 июня 1991 года мы закончили раунд переговоров с Бейкером в американской резиденции в Берлине. Я возвратился в свое посольство для встречи с министрами иностранных дел других стран, как это обычно у нас бывает.
Позвонил Бейкер и сказал, что он хотел бы со мной срочно встретиться. Меня это очень удивило, так как мы только что беседовали.
Я говорю: «Джим! В чем дело? Что произошло?»
Он мнется: «У меня срочное дело. Очень хотелось бы встретиться».
Я сказал, что у меня запланирована встреча. Если нужно, пусть подъезжает, поговорим.
Он: «У меня несколько деликатное дело. Я не хотел бы… Если я поеду, то вслед двинется огромное количество машин с охраной, в городе создастся большой шум… Подключится пресса. <…> Если можешь, — говорит, — я буду тебя ждать в гостинице, где я остановился, но желательно так, чтобы не было особого шума».
Я говорю: «Что?! Действительно очень срочно?
У меня беседа!»
Он отвечает: «Я бы на вашем месте в принципе отложил все дела и подъехал».
…Я попросил у посла машину, чтобы без сирены, охраны, мотоциклистов покинуть советское посольство.
Прибыл я довольно быстро. Со мной был начальник Управления США и Канады МИД СССР — Мамедов, на случай, если понадобится эксперт. Мы с ним зашли в кабинет. Но Бейкер сказал, что он бы предпочел вести беседу один на один. И мы остались вдвоем.
Бейкер говорит: «Я только что… получил из Вашингтона информацию. Я так понимаю, что она может быть построена на разведывательных источниках. Речь идет о попытке смещения Горбачева!»
Я, конечно, опешил и так на него смотрю внимательно. В руках у Бейкера листок бумаги.
«Это дело сугубо деликатное, — говорит, — и нам нужно как-то такую информацию передать. По нашим данным, в смещении будут участвовать Павлов, Язов, Крючков». Бейкер еще кого-то упомянул, но об этих троих он назвал точно. «Вопрос, — говорит, — срочный. Его нужно довести до сведения Горбачева».
Он спросил меня, есть ли прямая, совершенно защищенная связь с президентом. Я ответил, что полностью защищенной нет, тем более, если речь идет об этих персонах… Сказал, что очень сомневаюсь в достоверности того, что ему сообщили, что это, видимо, какое-то недоразумение.
«Нет! — говорит Бейкер. — Мало ли что? Все же надо передать». Я ему ответил, если за этим действительно что-то есть, то у меня просто нет защищенной связи, у нас в посольстве только связь «ВЧ», но она находится под контролем КГБ.
Тогда Бейкер предложил имеющуюся информацию передать, воспользовавшись американским посольством в Москве. Я, в свою очередь, пообещал позвонить помощнику президента Черняеву, чтобы тот связался с посольством.
Бейкер говорит: «Тогда мы поручим послу Мэтлоку.
Его уже запрашивают. А вы звоните Черняеву и попросите его быстро организовать встречу. Таким образом, Горбачев получит сведения. Это абсолютно надежно, и никто ничего не перехватит».
…Я приехал из Берлина в Москву 22 июня. Было возложение венков на Могилу Неизвестного солдата, где присутствовало все руководство страны.
После церемонии Михаил Сергеевич пригласил меня к себе в кабинет и попросил рассказать о работе, проделанной в Берлине.
Когда мы зашли в кабинет, то я поинтересовался об информации, которую сообщил ему Мэтлок.
Михаил Сергеевич кратко отметил, что ему информация известна. Он поблагодарил меня за то, что я ему все рассказал, и также подчеркнул, что с этими «деятелями» «поговорил, круто поговорил».
Вопрос. Когда Бейкер говорил о готовящемся смещении Горбачева, называлось ли при этом какое-то определенное время?
Ответ. Нет. Никаких обстоятельств не называл.
Он сказал, что это может произойти в ближайшие дни, что-то в этом духе. Уже теперь я понимаю, о чем шла речь. Когда я приехал 22 июня, все было ясно. Все это было связано с выступлением этих деятелей на закрытой сессии Верховного Совета…»
…За два месяца до часа икс
20 июня Крючков направил Болдину «Информацию о высказываниях представителя окружения президента». В конверте с обычной для их конфиденциальной почты пометкой «Вскрыть лично» и короткой запиской внутри: «Валерий Иванович, прошу переговорить». Это означало, что Крючков считает донесение крайне важным и Болдину следует не просто передать его президенту, а постараться, чтобы тот отнесся к документу с должным вниманием, а главное — обязательно сделал из него «правильный вывод».
ДОСЬЕ СЛЕДСТВИЯ
документ без комментария
Информация КГБ СССР «О высказываниях представителя окружения М.С. Горбачева от 20 июня 1991 года»
По данным из окружения М.С. Горбачева, в ближайшие два-три дня им должно быть принято решение, которое существенным образом повлияет на дальнейшее развитие событий в СССР, окончательный выбор основных направлений внутренней и внешней политики. Это связано с шагами, которые были предприняты в последнее время Кабинетом министров и его председателем Павловым. М.С. Горбачев расценил эти действия как попытку определенной группы людей, сконцентрированных вокруг Павлова, резко укрепить власть правительства в стране, не допускать радикальных реформ во внутренней политике и экономическом развитии, отодвинув тем самым М.С. Горбачева на второй план, подорвав его личный авторитет в стране и за рубежом.
Особую озабоченность ближайшего окружения М.С. Горбачева вызвал тот факт, что линия Павлова получила активную
