– Странно. И ничего не объясняют?
– Я пытался было поговорить с доктором, но тот сказал, чтобы я потерпел. Мол, нам все объяснят, но позже. Ах да. – Хват поднялся с соседней койки и выглянул в окно. – Меткая Стрела, скажи доктору, что командир пришел в себя. Он просил сразу сообщить, как только ты очнешься. – Это уже к Сергею.
– Буран, Гром? – продолжал расспрашивать Сергей.
– Предатели, – с показной обидой пробурчал Хват.
– Нормально с ними, Сергей, – отмахнувшись от вора, наконец заговорил Ануш. – Когда ты остался, они с нами побежали, а потом, когда завертелось, двоих загрызли.
– Во-во. Командир, а ты уверен, что мамашу их повязал именно с собакой, а не с котом каким. Прыгучие, аж жуть, – не утерпев, перебил друга Хват, вызвав у того опять же показную гримасу недовольства, словно зуб заболел. Ну да, Хват, он и есть Хват, что с него взять. – Это же надо было умудриться – добраться до глотки всадников. Пинкские лошадки, они, конечно, так себе, не больно-то и высокие, но все одно интересно получилось.
– А чего ты хотел? – слегка пожав плечами, стараясь не потревожить голову и грудь, ответил Сергей. – В них кровь охотников на пушного зверя. Мать Грома, та вообще умудрялась забраться по гладкому стволу на два человеческих роста.
– Ага, тогда понятно. Да не переживай, нормально все. Их даже не поцарапали. А вот как только сюда добрались, так эти паразиты рванули по округе. Только к вечеру и возвращаются, и то не всегда, причем каждый раз потасканные, как будто всю ночь пахали в борделе.
– Получается, здесь в округе хватает стойбищ?
– Спроси что полегче. Нас дальше чем на пять шагов от домика не отпускают.
– Ладно. А сколько я в отключке-то был?
– Сегодня ровно неделя. Доктор сказал, что если не очнешься в ближайшие день-два, то тебе конец. Но теперь вроде должно быть нормально.
– Значит, повезло.
– Именно что повезло, любезный, – менторским тоном сообщил появившийся в дверях доктор. Самый натуральный. В белом халате с завязками на спине, таком же чепчике, отдаленно походящем на медицинский колпак, впрочем, в этом мире все доктора носили такие. На переносице – настоящее пенсне, со шнуром, уходящим под горловину халата, куда-то на грудь, или, скорее, к кармашку жилета. Ну не мог он не иметь жилета, так как на нем были брюки и ботинки.
Только одно не соответствовало знакомому образу. Доктор был явным представителем пинков. Краснокожий, с длинными черными волосами, разве что не заплетенными в косы, а забранными в конский хвост. Было что-то неестественное в том, как этот куроки (ну а кто еще-то) ходит с важностью заправского светила медицины, хотя его внешность требовала от него кошачьей грации, несмотря на то что ему было под пятьдесят. Правда, у пинков с возрастом после тридцати можно было легко ошибиться.
– Господа, прошу вас отойти к своим койкам, пока я буду осматривать вашего друга.
Хм. Закрой глаза – и ни дать ни взять самый натуральный рустинец, говорит совершенно без акцента. Сергей хотя и не смог избавиться от такового у себя, умел различать чистую речь. Ну и что бы это все значило? Господи, да сколько вопросов у него за последнее время. Все сыплет и сыплет ими, не находя ответа.
Осмотр продлился не так чтобы и долго, минут пятнадцать, не больше. Не было никаких анализов, никаких приборов, если не учитывать слуховую трубку, которую доктор прикладывал к груди Сергея. В остальном подспорьем врачу были только его руки. Ими он мял, простукивал, внимательно вслушиваясь и вглядываясь в реакцию пациента.
– Ну с раной на груди полный порядок. Конечно, она еще не зажила, но опасений не вызывает, как и сломанное ребро. Немного времени – и будете как новенький. Когда говорите, голова болит?
– Пульсирует в висках и затылке.
– А сейчас?
Доктор вдруг возвысил голос настолько, что, казалось, голова лопнула, как переспевший арбуз. От нестерпимой боли Сергей сжал ее руками, пытаясь помочь, чтобы она не раскололась. Обхватил руками? Ведь еще совсем недавно он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
– Спокойно, спокойно, все хорошо. – Голос доктора теперь журчал ласково и успокаивающе, как вода в ручье. – Значит, от громкого звука сильные боли? Понятно. То есть хорошего, конечно, мало, но, думаю, с этим мы справимся. Не обещаю, что вы избавитесь от головных болей, придется носить с собой травяной настой, но, опять же, жить будете. Главное, что вы пришли в себя, остальное уладится.
– Доктор, а как вас зовут? – не удержался от вопроса Сергей.
– Хитрый Змей. Находите странным, что при своем занятии я имею пинкское имя?
– Признаться, меня вообще все удивляет.
– Это только начало. Дальше удивительного будет гораздо больше, уверяю вас. Но, предвосхищая ваши вопросы, отвечу сразу. Я вам ничего рассказывать не буду. Вам и вашим друзьям придется немного обождать. Вот окрепнете, тогда и будете задавать вопросы. Хват.
– Да, док.
– Я пришлю настойку. Как только покормишь его, дашь выпить одну стопочку.
– Как Ануша, усыплять будем?
Это что? Он не ослышался? Все это Хват? Он, как наседка, ухаживает за ранеными друзьями? Однако. Но как еще можно назвать то, как эти двое вошли в палату? Именно наседка, иначе и не скажешь.
– Да. При контузиях сон – первое лекарство, – ответил бывшему вору доктор. – А как только проснется… Впрочем, я все распишу. Прошу простить, но сиделкам не положено общаться с вами, так что приходится во всем полагаться на вашего друга. Вы не переживайте, у него хорошо получается. Если уж он вас двоих умудрялся кормить бульоном, когда вы были в беспамятстве, и обихаживать в остальном, то и с этим справится.
При этих словах бывший вор покрылся такой краской, что хоть костер запаливай. Сергей же взглянул на него с совершенно другой стороны. Он и раньше считал этих двоих своими друзьями, а теперь… Это было нечто иное, более близкое, теплое и трепетное… Братья? Быть может, и так. Скорее всего, так.
Дни в госпитале потянулись однообразные, похожие один на другой. Поначалу большинство времени Сергей проводил в сладких объятиях Морфея. Но теперь это было не полное забытье, он спал и видел сны. Порой они были черно-белыми, порой цветными, но всегда приятными. Только однажды ему приснился дурной сон. Да и дурной ли? Он видел Алексея. Нет, не растерзанный труп и даже не того Алексея, которого он знал. Этот сильно отличался от прежнего друга. У него все было в порядке, он прекрасно себя чувствовал, находясь в окружении незнакомых женщин и мужчин. Кажется, это было что-то вроде бала.
Хороший сон, вот только проснувшись, Сергей погрузился в хандру. Еда была безвкусной, шутки Хвата не цепляли. Насупившийся из-за состояния Варакина Ануш также не способствовал поднятию настроения. Впрочем, чему удивляться, если грудь сдавило тисками от чувства тяжелой утраты. Все же Алексей был ему не чужим. Конечно, между ними не было кровного родства, но так уж случилось, что и ближе него у Сергея никого не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
