настоящим мужчинам у неё нет! И я, увы, под образ идеала для первой красавицы мира тоже не подхожу, но все эти чучела, что обитали и обитают ныне рядом с ней… Это просто убожества!
Я же по большому счёту и никогда не надеялся с ней быть. Особенно после того, что было в школе, да и вообще такая красотка и со мной… Странно было бы, если она меня простит за всё, что творилось тогда. А я и не надеялся на прощение, ожидая, что если н пересечёмся вновь невзначай, то взгляд с её стороны будет полон презрения и высокомерия. А Люба простила. И когда мы начали с ней общаться вновь спустя три года и даже вместе гулять, это было чертовски поразительно! Я удивлялся этому, ведь после всего того, что между нами было, тяжело простить. А она пошла навстречу и довольная констатировала про меня: «Люди умеют меняться…»
Изменила отношение к моей персоне и её мать. Когда я Любу в школе обижал, считала меня отбросом, наверно. Потом в девятом классе заставил её удивиться тому, что взял призовое место на городской олимпиаде по истории. А теперь же она и меня гениальным назвала в личном разговоре, когда приходил к ней по делам (Любина мама была кардиологом и лечила моего отца). О, как! Сначала гениальным был только её ребёнок, а теперь ещё и я. И давай, дорогой читатель, выведем эту книгу в тренды мировой литературы, чтобы она лишний раз убедилась в том, что была права, назвав меня гениальным. Нам с вами это по силам, да и мне будет приятно от звания живого гения!
Но шутки в сторону, ведь снова начав общаться с ней, я вдруг осознал, что с прощением у меня выдался удивительный шанс попытать счастья и начать с ней серьёзные отношения. Так просто эта идея взяла и засела у меня в голове, и не выбить её было ни деревянным колышком, ни стальным клином. Когда гуляли с ней вдвоём, не мог оторваться от неё, не мог не восхищаться её улыбкой, глазами искрящимися от радости быть живой и получать удовольствие и от жизни, и даже от простого общения с человеком, которого она презирала ещё несколько лет назад.
***
Так я и оказался в этот знаменательный день здесь на платформе Павелецкого вокзала, ожидая, когда она выйдет, чтобы провести с ней прекрасный день, несмотря на то, что он должен бы казаться мне пасмурным из-за того, что всю ночь не спал, лишь бы не опоздать к приезду. Сегодня я собирался провести день с девушкой, от которой без ума, и счастью моему не было предела.
И вот Люба выходит из вагона, а я тут как тут. Беру её сумки. Она перешагивает с вагона на перрон. Мы обнимаемся.
– Привет, Люб.
– Привет.
– Как доехала?
– Нормально. Долго меня ждал?
– Ждал бы вечность, если потребуется.
Она мило ухмыльнулась.
– Не смущай меня.
– Постараюсь, но сложно умолчать, чтобы этого не сделать, – и это честно.
Вот мы уже едем домой к Любе. Она снимала комнату в сталинке в центре Питера у метро «Достоевская». Я попутно рассказываю обо всяких интересностях, она делится со мной своими наблюдениями. Такое чувство, что мне ещё ни с кем до этого прежде не удавалось так легко и непринуждённо общаться на любую тему, даже затрагивая секс без всякого дискомфорта с её стороны! А это для неё, старавшейся всегда строго соблюдать в глазах других людей высокоморальный нравственный облик, сколоченный ей же самой и матерью, это был, возможно, настоящий подвиг.
До жилья ехали полчаса, а для меня время прошло как пара минут. Я ещё её обществом насладиться не успел, а уже сидим у неё дома, где она мне вдруг заявляет усталым голоском:
– Слушай. Я помню, что мы договаривались погулять сегодня, но я очень устала с дороги. Может, в другой раз?
«Ну уж нет!» – кричу я сам себе. Слишком много планов могло пойти наперекосяк в таком случае. И главный из них – кровь из носа понравиться ей, соблазнить, ведь то есть мой звёздный час – не факт, что не последний в жизни.
– Ты серьёзно?! – возмутился я.
– Ну, прости…
– Слушай, ну давай погуляем хотя бы пару часов. Нетрудно же?
– Ну, я правда устала…
Тогда встаю перед ней на колени.
– Пожалуйста!
Она в этот момент опешила от неожиданности, даже шокирована, пожалуй, была. У неё и глаза резко выпучились, и зрачки расширились. Этим, очевидно, застал её врасплох, но не помогло.
– Я серьёзно не могу.
В этот момент во мне включается режим праведного гнева.
– Значит я сегодня всю ночь не спал, чтобы вовремя встретить тебя на вокзале, а ты даже не можешь со мной провести хотя бы пару часов? – с гневным взглядом, но умилённой улыбкой посмотрел на неё, ожидая, что сломается. Если нет, то отступлю, конечно. Если да, то хвала небесам!
– Ладно, только линзы контактные сполосну…
«Да!» – кричу от радости про себя, готовый счастливым прыгать так высоко и громко, что соседям снизу несдобровать – с проломленным потолком жить же будет непросто…
Вместо этого удивлённый спрашиваю:
– Ого, у тебя линзы?
– Да, – Люба широко раскрывает складки век, чтобы лучше было видно глазное яблоко. Показывает, как на нём сидит одна.
– А у меня вот! – показываю свои.
Она то знала, что я очкарик со стажем, и ношение линз не должно было удивлять, а вот для меня то, что она ходит в контактных линзах, оказалось шокирующим открытием. Я всегда думал, что у неё хорошее зрение в целом, не считая редких моментов, когда нужно носить очки. А тут вот оно что! Поразительно! Знал её больше семи лет, и только сейчас она рассказала, что звучало как гром среди ясного неба. К слову, рассмотрел вблизи её очаровательнейшие глаза. Серые. Вот бы увидеть их блеск, когда вместе будем просыпаться в одной постели…
А пока я мечтаю, уже едем на метро до торгово-развлекательного центра «Галерея». По пути подмечаем какие-то забавные вещи и вместе смеёмся над ними. Я смотрю на неё, она поглядывает на меня. Такое чувство, что мы друг другу самые родные люди. И знаете… Не в курсе, как она ощущала нашу встречу тогда, а лично я бы так мог всю жизнь с ней провести, и никто другой не нужен. Рядом с Любой мне было хорошо и легко. Я не стеснялся, не боялся быть занудным. Никогда бы, учась в школе, не подумал, что смогу быть ей интересен, как минимум, в качестве собеседника. И это, знаете ли, чертовски классно.
Когда приехали в торговый центр, веселились от души, проведя время на игровых автоматах, сыграв несколько партий в аэрохоккей. А потом был бильярд. Кажется,
