Читаем без скачивания Атомный поезд - Данил Корецкий

— Подождите, так кого он видел? — перебил старших Генка. — Какого Самого?

— Кого, кого… Товарища Сталина, вот кого! Он когда ехал, вдоль полотна с каждой стороны стояли — кто в форме, кто в штатском. Через каждые сто метров!

— Подожди, Бич, у тебя совсем крыша съехала? Сталин умер давно! — Сашка Яковлев обличающе наставил на Бича указательный палец. — А это когда было? Лет двадцать, наверное.

— Больше, — Бич загасил папиросу. — Ну не Сталина, так Хрущёва или Брежнева. Какая разница? Главного, короче, видел, Хозяина. И тот ему рукой помахал. Вот за эту брехню свой восьмерик и получил.

— Слышь, дядя Федя, а почему у этого поезда вагоны такие? С заклепочками вдоль крыши? — снова влез в разговор Генка.

— Вагоны как вагоны, не придумывай. И вообще, сказал я вам, нечего про литерный поезд болтать. До добра это не доведёт!

Яковлев построжал лицом и уткнулся ртом в стакан, а Генка засмеялся.

— Да бросьте, дядя Федя! Сейчас за это не сажают. Вон Петька Васильев из нашего класса двоих прохожих ножом порезал, и то ему условно дали! — И уже серьёзно спросил: — Он где-нибудь останавливается, этот литерный?

Но старшие оставили вопрос без ответа.

Преддипломная стажировка в войсках завершилась в июне, и Александр Кудасов набрал по ней высшие баллы. Практическая баллистика — «отлично», материальная часть — «отлично», расчёт траектории — «отлично».

— Сейчас стобалльную систему хотят ввести, я бы тебе по сто за каждый предмет поставил! — сказал руководитель стажировки майор Попов. — Такого курсанта я ещё не встречал! Хочешь ту самую кнопку потрогать?

Часть, в которой служили стажёры, обслуживала три межконтинентальные баллистические ракеты шахтного базирования, упрятанные глубоко под землю и прикрытые трёхметровыми бетонными крышками, на которых росли стройные серебристые ели. Их не было видно ни с земли, ни с воздуха, ни даже из космоса, хотя все, кому надо, были осведомлены об их существовании. И те, кому не надо, — тоже. Для штабов вероятного противника месторасположение МБР-12, МБР-13 и МБР-14 тайны не составляло.

— На то и разведка: они про нас все знают, мы — про них, — буднично рассказывал майор Попов. Он занимал должность начальника боевой смены и разбирался в профессии ракетчика гораздо лучше, чем многие преподаватели училища. — Главное, у кого техника чётко сработает, кто точней выстрелит. Ну и, конечно, кто первым ударит.

— А если противник первым начнёт? — этот вопрос интересовал всех без исключения стажёров, которые подсознательно надеялись получить успокаивающий ответ. Но майор Попов был реалистом.

— Тогда продолжительность нашей жизни определится временем подлёта. При запуске из Аризоны — тридцать минут, с подводного крейсера — пятнадцать. Но мы должны успеть выпустить своих «голубей». Кровь с носу — должны! Потому и отрабатываем всё время нормативы, сокращаем время готовности… Если успели, значит, задачу выполнили. Наши «карандаши» разминутся в стратосфере с ихними и пойдут на цели. А мы можем отдыхать.

— Ничего себе отдых! — покрутил головой Андрей Коротков. — Когда на тебя идут ядерные ракеты, тут не расслабишься!

— Я не говорю «расслабляться», я говорю «отдыхать», — возразил руководитель стажировки. — Вся Третья мировая война продлится час, максимум — два. Выполнил свой долг и используй оставшееся время для отдыха. Другой возможности не будет. Для того ведь живём, если выбрали эту профессию.

— Если успеем ответить, то не жалко погибнуть, — сказал Кудасов. — А если они выведут на орбиту спутники с ракетами? Тогда прямой выстрел, время подлёта пять-десять минут, мы точно не успеваем…

Майор вздохнул.

— Есть у них такой план. Кодовое название: «Зевс-громовержец». Он противоречит международным договорам, но договор, не подкреплённый силой, — никчёмная бумажка. По некоторым данным, они уже запустили экспериментальный спутник, вроде действующей модели. А если развернут боевую сеть, тогда дело — труба!

— Надо сделать подвижную ракету, — вдруг придумал Александр. — Чтобы она всё время перемещалась. Тогда в неё и попасть труднее… Если таких ракет много, ответный удар предотвратить не сможет никакой «Громовержец»…

Попов кивнул.

— Дело дорогостоящее. Американцы в Аризоне делали такую штуку с ракетой MX. Хотели прорыть овальный туннель длиной километров тридцать и возить по нему кругами свой «карандаш». А потом то ли передумали, то ли решили деньги сэкономить, но туннель рыть не стали. По поверхности стали возить, по пустыне. Тягач ходит огромными кругами, а за ним «изделие» на платформе. И у нас есть установки мобильного базирования, тоже на тягачах, они по тайге, по тундре катаются. Только толку мало: со спутников их видно, координаты известны, если термоядом накрыть, то весь квадрат испарится!

— Так что будет, если они с орбиты пульнут? — выпятил губу Коротков. — Завернуться в простыню и медленно идти на кладбище?

— Повезёт дежурной смене, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал майор. — У них шансов больше.

Дежурная смена сидела в центральном пункте управления на глубине сорока метров, но при прямом попадании ядерной боеголовки шансов спастись у неё тоже было немного. Очень немного. Примерно две целых семь десятых процента.

Курсанты спускались в этот бункер, некоторые даже дежурили в качестве третьего номера боевой смены. Кудасов специально попросился и отсидел под землёй неделю безвылазно — двенадцать часов смена и столько же отдых. Переодевшись в свободного покроя чёрный комбинезон из натурального хлопка и обязательно без металлических частей, сидишь пристёгнутым к вбетонированному в пол креслу и выполняешь команды первого номера.

— Контроль функционирования!

— Есть контроль функционирования!

— Проверить давление в гидравлике!

— Есть давление в гидравлике!

Щёлкаешь тумблерами, снимаешь информацию, каждую цифру записываешь в журнал. А первый и второй номер по очереди сидят за монитором, на который поступают вводные очередной ядерной атаки противника и делают ответные ходы: определяют координаты цели, прокладывают баллистическую кривую, производят условный запуск. На мониторе постоянно идёт Третья мировая война. Пока условная. Но в любой момент ситуация может измениться и за теми же цифрами будут стоять уже совершенно реальные последствия. А вместо клавиши «Enter» первый номер нажмёт на ту самую кнопку.

Третьего номера к боевому пульту близко не подпускали, но теперь Белов сам спустился с курсантом в бункер и подвёл к святая святых — панели запуска. Ничего особенного. Две прорези для ключей: первый и второй номера должны вставить их одновременно. Обычная эбонитовая кнопка, похожая на те, которые ставят на электрических выключателях трёхфазного тока. А может быть, точно такая: одну поставили на станок, а другую — сюда.

Александр осторожно дотронулся пальцем до гладкой, чуть вдавленной поверхности. Хотелось спросить: «А что будет, если нажму?» — но он сдержался. Идиотский вопрос, хотя так и вертится на языке. Ясно, что ничего не будет. Но всё равно, какие-то биоволны непостижимым образом соединили палец курсанта через сложные и многократно дублированные электрические цепи с узлом зажигания межконтинентальной баллистической ракеты стратегического назначения «СС-27», называемой на Западе «Дьявол».

Александр ощутил тысячетонную тяжесть ракеты, могучую, рвущуюся наружу силу термоядерного заряда и свою способность выбросить «карандаш» из-под земли в стратосферу.

Лёгкое нажатие, кнопка опустится на два-три миллиметра, соприкоснутся два контакта, загремят двигатели, и через полчаса испарится какой-то город на противоположной стороне земного шара, треснет континент, содрогнётся и поднимется тектоническими пластами земная твердь, вода океана хлынет в разлом, заливая бушующую магму, и начнётся уже природный катаклизм, превышающий по своим масштабам вызвавший его термоядерный взрыв…

Курсант Кудасов почувствовал небывалое могущество, атомы его собственного тела забурлили, дозированно выделяя колоссальную энергию, он стремительно рос, раздвигая головой железобетонные перекрытия, через секунду он прорвался на поверхность, разворотив широченными плечами бетон стартового комплекса, скосив глаза, увидел, как стремительно уходит вниз бескрайняя заснеженная тайга, пробил густые облака, нашпигованные прохладно холодящими щеки снежинками, а ещё через секунду смотрел на беззащитный земной шар из космической дали, как бы выбирая нужную точку, и только палец его оставался далеко внизу, лаская гладкую, чуть вогнутую и заметно потеплевшую эбонитовую поверхность. Он отдёрнул руку, и всё стало как прежде.

Майор Попов и незнакомый капитан — первый номер боевой смены — с любопытством разглядывали курсанта. У капитана, как и у любого первого номера, на поясе висела кобура с пистолетом. Практикантам было понятно, зачем нужен первому ключ запуска, но какой надобности отвечало личное оружие, оставалось загадкой. А задавать вопросы здесь считалось дурным тоном. Сейчас Кудасов осмелел и решил спросить, но не успел.