Парень развернулся, глядя на нее.
— Присядь, присядь, — глядя Максиму в глаза, Ирина указала ему на место, где он сидел до этого. — У Романа есть определенные инструкции, и со временем ты все поймешь. А сейчас, пожалуйста, присядь и позволь нам договорить.
Из Максима будто выпустили воздух. Сделав несколько нерешительных шагов, он вернулся в кресло.
— Мы понимаем, сейчас тебе кажется, будто призовое место было для тебя шансом, — продолжил Роман уже более спокойным голосом. — Это не совсем так, и чтобы дальше тебя не томить, скажу по секрету вот что. Вылетев из гонки за желанным первым местом, ты получил шанс выиграть приз, о котором многие даже не догадываются. А еще, — глядя в глаза Максиму он сделал театральную паузу, — эта награда гораздо ценнее всех призовых мест вместе взятых.
Помня о раздражении, которое вызвал у него Роман несколько минут назад, Максим снова занял выжидательную позицию и никак не отреагировал на слова парня.
— Ну же, неужели тебе не интересно, что это за приз?
— И что это?
— Твой билет в новую жизнь, Максим.
— Так вы дадите мне премию? Или льготы на лечение? — непонимающе спросил он.
В голосе Максима не было никакой надежды — скорее, осознание того, что он ничего не получит и только попросту тратит время.
— Нет, места — это компенсация для несведущих. Тебе больше не понадобится лечение. Мы предлагаем тебе нечто иное.
С этими словами Роман выложил на стол красивый резной деревянный футляр. В таких обычно держат дорогие ручки.
Футляр раскрылся, явив капсулу размером с перепелиное яичко.
— И что это, — лекарство от рака?
— Ты ведь сам знаешь, что его не существует. Мы предлагаем тебе кое-что получше: средство от всех болезней, возможность превзойти себя прежнего.
— То есть это лекарство от всех болезней, кроме рака? Не совсем понимаю, зачем оно мне?
Роман ухмыльнулся.
— Это гаджет нового поколения. Типа твоего монокля, только у него намного больше возможностей. Он может не только звонить или вести съемку — он поможет тебе лучше управлять своим организмом, — Роман сделал небольшую паузу. — Он просто уберет рак из твоего тела. Согласись, это не похоже на лечение.
Максим уже жалел, что не ушел. Это не походило даже на сказку, просто бред. Но он не уходил. Судорожно напрягая мозг, он соображал, что сейчас стоит сказать или спросить. Голова стала мутной, а мысли тяжелыми, хоть и мелькали где-то на краю сознания тусклые искорки надежды.
— Я никогда не слышал о таких устройствах, — наконец произнес он. — Вы ведь понимаете, насколько это неправдоподобно звучит?
— А что здесь неправдоподобного? — на этот раз в разговор вступила девушка. — Мы все давно живем в будущем, только не все умеют этим пользоваться.
— Вы говорите все это, и я очень хочу вам поверить, но я ведь не ребенок. Я давно знаю, что сказок не бывает. Я не знаю, зачем вам это, — может, ваш босс таким образом развлекается, просматривая видеозаписи розыгрышей раковых больных. — Максим сказал это спокойно, почти без эмоций. Нет, эмоции, конечно, были, целый водоворот из злости, разочарования, надежды и обиды. Но были они какие-то фантомные. И голова начинала болеть все сильнее, кровь, пульсируя, давила на виски. Наверное, перенервничал. — Я прошу, скажите прямо — для чего я вам понадобился?
— Да, звучит это дико, позволь нам ввести тебя в курс дела, — заговорила девушка. — Наша организация довольно давно занимается распространением этих гаджетов. Вначале они распространялись среди ученых, людей искусства, врачей, изобретателей. Среди творцов, одним словом. У нашего, как ты его назвал, босса, именно такая цель. Он решил распространить эти устройства среди людей как можно шире, и при этом как можно дольше сдерживать интерес к ним среди властей и военных, чтобы предотвратить их использование для захвата власти или новых территорий…
— Похоже на сюжет дешевого фильма.
— Согласна. Но как ни наивно это звучит, все обстоит именно так. Сначала он сам нас находил, практически все проникались его идеей. Особенно когда ощущали на себе действие устройства. А теперь уже мы сами, своим закрытым кругом, стараемся найти достойных ребят и изменить их жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— То есть компания «Секвойя» занимается распространением этих устройств, верно я понял?
Это откровенно походило на бред. Максим не понимал, к чему нужен этот спектакль, а главное, для чего он понадобился этой парочке.
— Нет, мы с Романом просто состоим в комиссии этой программы. То, что мы тебе предлагаем, никоим образом не относится к «Секвойе».
— Допустим, я поверю в вашу невероятную историю. Да только вот не сходится: как за столько времени вами не заинтересовались власти? И почему о вас неслышно в СМИ? Почему повсюду не трубят о чудо-средстве?
— Ох, сколько вопросов, — иронично усмехнулся Роман. — У нас не так много времени, но я постараюсь ответить тебе кратко. Власти нами заинтересовались довольно давно. Благо, многое не понимают пока. Ну а наша задача — максимально распространить устройства среди правильных людей, чтобы, когда до властей дойдет, было уже как минимум поздно.
Максима такое объяснение только сильнее запутало, а тем временем Роман продолжал.
— Что касается СМИ, рекламу мы и правда не даем, но в новостях о «наших» часто говорят. Например, ты слышал о проекте «Кактус»?
— Хм, это вроде проект по созданию лесов и поселков в заброшенных пустынях.
— Все верно, правда, сейчас строится только один такой поселок, кроме того планируется постройка наводного города в Тихом океане. Эти города будут изолированы, и жить там будут такие как мы, люди с гаджетами. — Роман кивнул в сторону футляра. — В основном люди стараются не привлекать к себе внимания после адаптации. Но новостей о чудесных исцелениях, на сегодняшнее время, слишком много. Да и негативных новостей хватает, мы порой тоже ошибаемся в выборе кандидатов.
— Например?
— Из последнего… — Роман задумался, подбирая подходящий пример. — В Мексике двадцатилетний парень… Кажется, его звали Хосе, да, Ир? — Девушка кивнула. — Ну так вот, этот Хосе был, прямо скажем, многообещающим мальчиком: учился хорошо, мог бы стать ученым, ему очень нравилась биология. И все бы хорошо, но у него была какая-то неизлечимая болезнь. Не помню какая, но жить ему оставалось совсем чуть-чуть.
Сделав паузу, Роман чуть прищурился.
— Что-то напоминает, правда? Но тот парень был совсем плох, готовился умирать. Разве не заслужил он шанса жить? И вот меньше чем за месяц он встает на ноги, болезни как не бывало. Если раньше лежачим был, то тут парня как подменили. Разве не чудо? Ударился в спорт, наукой интересоваться правда перестал, а затем и вовсе колледж бросил. А еще через пару месяцев его уже пытались задержать при попытке ограбления банка. Спецназ понаехал, а парень, несмотря на то что был один, оказал агрессивное сопротивление. И спецназ изрешетил его из автоматов, у них с преступниками не церемонятся.
— И к чему эта история?
Роман, проигнорировав вопрос, продолжил.
— Хосе превратился в дуршлаг. Каким-то чудом не умер на месте и был доставлен в местную больницу, в очень тяжелом состоянии. Врачи везли его скорее в морг. Все говорили от смертельной болезни он сбежал, да смерть все равно догнала. Не живут, мол, с такими ранениями. А Хосе выжил и через полторы недели сбежал из больницы на своих двоих, вырубив по пути двоих охранников. Не все ребята, которым посчастливилось стать одними из нас, оправдали возложенные на них надежды.
— Желтая пресса и в нашей стране не хуже сказки сочиняет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Сочиняет. Но именно это, не сказка…
Максим совсем растерялся. Да и головная боль стала нарастать. Но пространные объяснения Романа вызывали только новые вопросы.
— Я не понимаю: если это хоть на четверть правда — многие политики и богачи отдадут миллионы за такое средство.
— Эх, Максим, Максим, не в деньгах счастье, — Роман выбрался из кресла и пересел на край своего стола. При этом он искоса глянул на Ирину и постучал по циферблату своих наручных часов. — Да скоро сам все поймешь.
