Кристоферу уже двадцать один год, и рыцарские шпоры он носит с семнадцати лет. Он уродился не похожим ни на отца, ни на мать, был высок ростом, глаза имел чёрные, а волосы светлые. Отец всегда подозревал, что мальчик похож на свою бабушку, его, Тимоти, мать, которую сыну так и не довелось увидеть.
Третий из друзей, двадцатилетний Чарльз де Моррен, младший сын Рауля де Моррена, получившего от короля Генриха замок Давтон, немного дальше на восток от Лейк-Касла. Он удивительно похож на отца – рыжеватые короткие волосы, серо-голубые внимательные глаза, рост средний, но гордая осанка делает как будто выше его стройное гибкое тело. А в мягких движениях крупного хищного зверя угадывается большая физическая сила и терпеливая настойчивость в преследовании дичи. Он тоже уже опоясан мечом.
Хорошее пополнение для короля, желающего отвоевать свои разбазаренные владения. Да, младший братец его, принц Джон, не слишком утруждал себя в отсутствие короля заботой об отцовском наследии. Теперь его придётся возвращать силой. Но Английский Лев справится, он силён, настойчив и беспощаден к врагам.
Размышляя обо всём этом, барон отправился на поиски матери. Все в замке знали, что старую леди Лорэл можно найти либо в её комнате на самом верху донжона, окно которой смотрит на озеро, либо на замковой стене над самим озером. Там давно уже отполировался удобный камень, на котором можно сидеть сколь угодно долго, любуясь на удивительное озеро в каменистых берегах, к которому нет доступа ни человеку, ни зверю. Только смотреть можно на глубокую холодную воду, меняющую цвет в зависимости от погоды и времени дня. Но сейчас, когда зима только начала сдавать свои позиции весне, на стене было слишком холодно и ветрено. И Кевин направился в донжон.
Леди Вала была действительно в своей комнате. Она давно уже сдала все дела по управлению хозяйством замка в руки молодой леди Лорэл, когда-то просто Элис Кэмпбелл, а ныне баронессы Лейк-Касла. С невесткой они отлично ладили. Элис была благодарна свекрови за превращение её из простой девчонки в леди, очень ценила её советы и всегда обращалась за помощью, сталкиваясь с проблемами. Ещё отец, помнится, говорил ей, что леди Вала удивительно мудрая женщина и чистая душой. А старая леди была признательна Элис за семейное счастье сына, которое как в открытой книге читала в его глазах.
Сейчас леди Вала уютно устроилась в мягком кресле у камина с каким-то шитьём в руках. Но глаза её не видели лежащей на коленях ткани. Женщина глубоко задумалась, глядя в огонь.
Услышав стук закрывшейся двери, леди вздрогнула и подняла глаза на вошедшего. Взгляд её потеплел, и сын в который уже раз удивился тому, что мать сумела сохранить до старости такие красивые глаза, пленившие когда-то на всю жизнь сердце его отца, доблестного рыцаря Ричарда Лорэла. Мысль о гибели отца до сих пор отдавалась болью в сердце Кевина, хотя прошло уже столько лет, и он сам, своей рукой свершил справедливую месть – пронзил сердце его подлого убийцы. Пронзил мечом отца, который сохранил для сына своего рыцаря верный Тим. Как давно это было. А в памяти всё живо как будто случилось вчера. И боль в сердце до сих пор не утихла.
– Что привело тебя в мою башню, сынок? – прозвучал мягкий голос матери. – Садись сюда, поближе, и расскажи, что тебя тревожит.
– Ты, как всегда, читаешь мои мысли, мама.
Кевин удобно устроился на невысокой скамеечке у ног матери и заглянул ей в лицо.
– Меня тревожит моя дочь, мама. – Голос барона звучал и, правда, взволнованно. – Твоя внучка вбила себе в голову, что должна поехать с братом и его друзьями в Лондон на встречу короля Ричарда. А уж если она что надумала, то её не заставишь отступить. Вся в тебя, ты же знаешь.
Старая женщина улыбнулась.
– Да, так уж вышло, сынок, что Нада не похожа ни на тебя, ни на Элис. Получился, действительно, мой живой портрет. И я люблю её безмерно. И тоже тревожусь за неё. Но её желание – не каприз, поверь. Я не могу понять, что её тянет на юг, но вижу, что она не в силах сопротивляться этому притяжению. Возможно, это судьба, Кевин. У каждого она своя, и не всегда легка. Но на зов судьбы следует откликаться.
– Мне нелегко согласиться на это, мама, – голова Кевина поникла, – но, видимо, придётся. Нада выросла, ей уже восемнадцать. И я не стану у неё на дороге. Как бы ни хотелось мне удержать дочь рядом, ей всё равно придётся рано или поздно покинуть отчий дом. Так пусть уже идёт дорогой, которую подсказывает ей сердце, верно?
– Да, мой дорогой мальчик, ты прав, – леди Вала улыбнулась, но улыбка получилась грустной. – Дети вырастают и улетают из родного гнезда. Мне повезло в жизни, что ты был всегда рядом после того, как вернулся из обучения. Да и Алисия всё же неподалёку, если нужно всегда приедет. Тебе труднее, сынок. С тобой останется только Ричард, твой наследник и твой вылитый портрет. И как это получается в семействе Лорэлов? Твой отец был копией рыцаря Брэда Лорэла, подло убитого старшим Айтингом. Мне Фиона рассказывала, что иногда даже теряла чувство времени, глядя на Ричарда, когда он подрос, – ей казалось, что рядом снова молодой Брэд. Она ведь любила его всю жизнь, а он отдал ей своё сердце. Когда Брэд погиб, Фиона посвятила свою жизнь его сыну, оставшемуся практически сиротой. Тогда мать мальчика сбежала из замка сразу же после трагедии, быстренько вышла замуж повторно и никогда больше не интересовалась сыном. Правда, и дочерью своей, твоей тёткой Аделой, она занималась не больше. Отдала её замуж за старика и была очень рада, что может гордиться такими связями – граф Хьюберт стоял в её глазах очень высоко. А ты вылитая копия своего отца – тот же рост, та же стать, посадка головы, разворот плеч и, конечно, глаза. Ваши зелёные Лорэловские глаза достались тебе, а через тебя и Ричарду. Вот Брэд пошёл больше в мать: статью похож на тебя, а глаза Кэмпбелловские, синие-синие, как вода в нашем озере. Меня всегда удивляла их синева. Фиона ведь тоже была из Кэмпбеллов, ты не знаешь об этом?
– Нет, мама, – сын внимательно, не отрывая глаз, смотрел на мать. – Ты сегодня открываешь для меня многое, что было скрыто раньше. Наверное, я сам виноват, надо чаще заходить в твою комнату или сидеть с тобой над озером, как ты любишь. Тогда бы я давно узнал все тайны нашей семьи, до которых у меня никогда руки не доходили. Например, я хотел бы знать, почему Алисия называет тебя мамой, а я слышал когда-то, что не ты родила её?
– Это правда, Кевин, – леди Вала грустно покачала головой, – не я родила её, но я вырастила. И она очень дорога мне, поверь, я люблю её всем сердцем, как и тебя. Когда-то давно, когда я появилась в этом замке, Алисия, тогда ещё девятилетняя девочка, сильно привязалась ко мне, а мне она заменила мою погибшую дочь, с которой была почти однолеткой. Счастье пришло к нам, когда я стала женой твоего отца. А вскоре родился и ты. Моё счастье было безоблачным целых десять лет. А потом оборвалось в один миг, когда случилась та трагедия, ты знаешь. С тех пор я живу ради вас, детей, а теперь и ради внуков. Они все дороги мне, и за каждого болит душа.
