Ограничиваясь, как правило, парой глав, возвращал том на место, выключал свет и опять оказывался в уютной постели. Было бы обманом утверждать, что после этого так сразу все кошмары растворялись в темноте, но становились как бы гораздо менее осязаемыми – словно герои книг, которые могут существовать только на шуршащих страницах и в клокочущей буйной фантазией голове. Именно так я воспринимал и происходящее вне стен палатки этой ночью, потому финка спокойно лежала в своих ножнах где-то в глубине рюкзака.
В какой-то момент рядом раздался шелестящий звук, словно кто-то пересыпал крупу. Пожалуй, нет, это не пересыпается что-то, а больше похоже на стремительные шаги по траве. Неужели некто идет прямо к нашей палатке? Меня пробила дрожь. Что меня ждет в этом странном рассвете? Кто пришел со стороны Бородинского поля? Чем все это закончится? Эти вопросы набатом звучали в голове, смешивались и, кажется, сгущаясь, образовывали высокую ограду, все явственнее отделявшую меня от реального мира и ведущую напрямую в собственный ужас. И это, как ни странно, заставляло желать, чтобы поскорее наступила та или другая развязка. Только не томительная неизвестность!
Глава II. О котенке
А теперь все снова тихо – только ветер, кажется, крепчает, и что-то периодически задевает палатку – наверное, раскачивающиеся ветки стоящих рядом деревьев. Вот и все, что вышло из моих страхов, только теперь, проникнув в сознание, они начали все больше материализоваться и рисовать ужасающие образы. Как же – послышалось. Глупости – такая наивная ложь не может успокоить даже маленького ребенка. На самом деле, разумеется, опасность совсем рядом – просто затаилась и ждет, пока я о ней забуду, чтобы нанести единственный, но смертельный удар. Пусть идет время и ничего не происходит – просто этот кошмар прекрасно знает, что нет ничего ужаснее, чем ожидание неизвестности, которая неумолимо принимает зловещий образ приближающейся смерти.
Я сидел, слушая быстрый стук сердца и ощущая легкий шум в голове. Нет, это просто невыносимо, и, чтобы развеять все страхи, мне просто необходимо как-то узнать – что же происходит рядом с палаткой? Собственно, требовалась та же самая решимость, как пойти и зажечь ночью дома лампу на столе, только здесь я чувствовал себя гораздо менее защищенным и очень уязвимым. Да и электричества в палатке не было – чтобы забраться внутрь и улечься, ничего подобного и не требовалось, а большой металлический фонарь, который я хотел захватить с собой из дома, родители мне категорически запретили брать. Аргумент – обязательно разобью стекло. Весомо, не так ли? Да и чем бы он сейчас помог? Я представил, как аккуратно отвожу в сторону полы входа в палатку и щелкаю по тугой белой кнопке только для того, чтобы увидеть ужасного монстра, стремительно летящего на меня из тьмы, через мгновение отрывающего голову или вырывающего с моего лица глаза. Жутко! Но даже если там все гораздо банальнее, то, увидев луч света, незнакомец может попросту отступить в сторону и, оставаясь в тени, дождаться, пока я не скроюсь в палатке. А потом он зловеще ухмыльнется и придет за мной – теперь-то злодей будет точно знать, что кто-то не спит и, в случае чего, может поднять тревогу, разрушив все его коварные замыслы. Ну, хорошо, раз все так, то какой же вариант будет самым безопасным и разумным?
– Ну, конечно, окно, – прошептал я и почувствовал, что мои губы пересохли, покрывшись неприятным налетом.
В самом деле, от прорези в стене палатки, закрытой куском материала на бренчащей застежке, меня отделял всего один спящий рядом человек. Ничего не стоило аккуратно протянуть руку, открыть позвякивающую бляшку и взглянуть. Но ведь там, скорее всего, непроницаемая темнота? Может, и так, но даже в ней можно многое различить или, по крайней мере, лучше услышать то, что может издавать звуки. Пожалуй, это самое лучшее решение, которое я тут же без всяких затруднений осуществил, с удивлением увидев, что практически рассвело.
Мягкий таинственный свет застилал все вокруг, делая привычные вещи какими-то объемными, а неплотный туман бережно окутывал все таинственностью и ощущением чуда. Как же было красиво! Но ничего настораживающего я не видел. А ведь часто именно так и бывает: напридумываешь себе невесть чего, а как доходит до дела, все становится гораздо проще, и остается только удивляться и смеяться над собственными страхами. Помню, что-то натворив, я потом всегда долго мучился, ожидая неминуемой расплаты или ответа, заранее прокручивая в голове все возможные варианты развития событий и тщательно взвешивая линию своего поведения в каждом из них. Но потом почему-то частенько оказывалось так, что все происходило совсем по-другому и, на удивление, с минимальными проблемами.
Я все дальше заглядывал в окно палатки и постепенно начал успокаиваться, очарованный окружающей первозданной красотой. Всем этим можно было только восхищаться, но никак не бояться. Мне неудержимо захотелось встать, выйти наружу и побродить по окрестностям, наслаждаясь чудом и пытаясь пропитаться его неземным очарованием.
Я слегка отклонился в глубь палатки, облегченно вздохнул, и тут что-то небольшое, странно вытянутое мелькнуло и исчезло справа. Сначала у меня появилась мысль о стремительно пролетевшей птице, но потом по спине поползли мурашки, и я непроизвольно вскрикнул. Сознание услужливо нарисовало один из самых ужасных кошмаров, который мне иногда снился в детстве, хотя впоследствии, когда об этом изредка вспоминал, я не мог объяснить себе – что же такого ужасного в этом было. А суть его – в червяках: длинных, черных и копошащихся в неимоверном количестве по какой-то безумной белой спирали. Как только этот образ являлся во сне, я испытывал настолько сильный страх и тошноту, что просыпался в холодном поту и ощущал эти самые мурашки, еще долго бегавшие по моей неестественно выгнутой спине.
Но что же такого ужасного в увиденном было сейчас? Нет, дело здесь явно не в червях и спиралях.
В палатке понемногу становилось светлее, а я все еще сидел на коленях, застыв, словно чего-то ожидая. Где-то запела птица – возможно, та самая, которую я мельком увидел, но это почему-то не успокоило, а наоборот – заставило остро ощутить реальность стремительно приближающейся опасности. И тут с другой стороны палатки что-то заскреблось – мягко и даже как-то грустно. Что же это может быть? Тоже какое-то животное или ветки?
– Ах! – как показалось, очень громко вскрикнул я и почувствовал, что глаза наполняются неконтролируемыми слезами.
Жуткая черная тень появилась в правом нижнем углу палатки и начала медленно двигаться в сторону окна. Очень хотелось принять ее за ветку, но, хоть и искаженно, я видел на ней вздыбленные волосы, а потом появился этот запах – свежевырытой могилы. Я осторожно вдыхал его, боясь пропитаться зловонием целиком и умереть, как было в последний раз на кладбище.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
