– Я уйду отсюда, – сказала Лина, стараясь, чтобы ее голос и слова звучали как можно увереннее и убедительнее. – Я вернусь к отцу.
– В дом священника? – уточнил он, удивив и даже напугав ее своей осведомленностью. – Да-да, я позаботился о том, чтобы выяснить о тебе все до мельчайших деталей, мисс Селина. Там уже не осталось ни одной из твоих сестер, ты знала об этом? А твой полоумный папаша вычеркнул все ваши имена из семейной Библии и утверждает, что у него вообще никогда не было дочерей, по крайней мере, так сообщают мои люди.
Белла уехала? Но куда? Покинув дом, Лина скоро поняла, что ее письма сестре безжалостно уничтожались, так же как, должно быть, и письма Мег, которые она присылала, сбежав из дома. Но ей всегда казалось, что Белла оставалась рядом с отцом в безопасности. Благоразумная Белла, которая всегда так терпеливо вела хозяйство в доме деспота отца… Да благословит ее Господь, где бы она ни была. И пусть она будет счастлива, так же как Мег со своим Джеймсом, молодым офицером, с которым она сбежала шесть лет назад.
Он ухмыльнулся и продолжил покровительственным тоном:
– Ты сделаешь все, что я тебе скажу, моя девочка, или твоя немощная тетушка потеряет этот дом, а ее драгоценные девушки будут вынуждены зарабатывать на жизнь как заурядные шлюхи, коими, по сути, они и являются.
– Когда? – прошептала Лина.
Вокруг вдруг послышался грохот дверей, словно их захлопывали одну за другой, но этот шум существовал лишь в ее голове. Если бы, покидая это место, она могла волноваться только о самой себе, пусть ей и некуда было бежать, она стерпела бы все. Она готова была даже вернуться в Суффолк и, стоя на коленях, вымаливать прощение у своего отца. Даже такая участь казалась ей теперь лучше, чем то, что готовил для нее этот негодяй. Но если она сбежит, пострадает и ее тетушка, и девушки, которым придется рассчитывать лишь на милость этого хитрого, расчетливого животного. Лине казалось, что выхода больше нет.
– Завтра. В семь часов вечера за тобой пришлют экипаж. И ты будешь мила и обходительна с сэром Хамфри, а иначе я точно знаю, кто первым испытает все прелести телесных пыток.
Лина медленно приблизилась к двери, опасаясь поворачиваться к Мейкпису спиной. Дверная ручка повернулась, и наконец Лина оказалась снаружи. Однако она была там не одна. Прямо перед дверью в комнату ее тетушки стоял крупный, судя по всему, недюжинной силы мужчина, человек, которого она никогда прежде не видела.
Лина повернулась и неверным шагом направилась к комнате, которую делили Кэтти и Мириам. Девушки лежали на кровати и весело смеялись, перебирая и разглядывая коллекцию украшений Мириам. Как только Лина вошла, они подняли на нее глаза, и их улыбки тотчас замерли, едва они увидели ее побледневшее лицо.
– Что случилось, Лина, дорогая? – Кэтти ловко соскочила с кровати, и ее кудри, выкрашенные в ярко-рыжий цвет, подпрыгнули, словно пружинки.
– Мистер Мейкпис продал меня сэру Хамфри Толхерсту. – Лина услышала свой голос как будто со стороны. Он звучал так ровно и безучастно, что она едва узнала его. – Скажите мне, что нужно делать, чтобы как можно скорее покончить с этим? Пожалуйста, очень прошу вас, скажите!
Глава 1
Дрейкотт-Парк, северное побережье графства Норфолк, 24 апреля 1815 г.
– Он едет! – Джонни, молодой паренек, чистильщик обуви, спотыкаясь, вбежал в переднюю дверь. Рубашка его выбилась из брюк, а лицо раскраснелось оттого, что он во весь опор бежал со своего места у бельведера на вершине холма Флагштафф. Он взбирался сюда каждый день с тех пор, как прибыло известие о том, что наследник недавно почившего лорда Дрейкотта направляется к ним из Лондона.
Лина оставила рукоделие и вышла в зал. Тримбл, дворецкий, то и дело, щелкая пальцами, отправлял лакеев, чтобы они как можно скорее созвали всю остальную прислугу.
Последние четыре дня, что прошли с похорон лорда Дрейкотта, Лина никак не могла прийти в себя. Когда она сбежала из дома сэра Хамфри Толхерста, объятая ужасом, в полном отчаянии и преследуемая законом, тетушка отправила ее к своему старому другу, который жил в сельской местности, в полном уединении. Тетя Клара верила, что племянница будет там в безопасности. Но вот теперь ее престарелого защитника и покровителя не стало.
Лина расправила подол черного платья и постаралась успокоиться. Настал конец ее жизни в безопасном убежище. После побега из Лондона за ее голову была назначена награда, и ее повсюду разыскивали за кражу, которой она не совершала. Наследник направлялся сюда, чтобы завладеть тем, что принадлежало ему, и, без сомнения, чтобы избавиться от бесполезных нахлебников в своем доме. И что же будет с ней теперь?
– Где экипажи? Сколько их? – требовательно спрашивал дворецкий.
– Экипажей нет вовсе, мистер Тримбл, сэр. Только двое наездников и одна вьючная лошадь, сэр. Я видел, как они вошли в ворота на Кромер-Роуд. Они продвигаются медленно, а их лошади выглядят усталыми, сэр. Они прибудут не так скоро.
Стоит поторопиться. Собрать вещи и бежать! Но куда?..
* * *
Тетушка Клара, с побелевшими губами, бледным, изнуренным от мучительной болезни лицом, с усилием приподнялась на подушках, когда Лина не выдержала и разрыдалась, рассказывая свою историю.
– Он не обижал тебя? – прошептала она, и обе женщины украдкой взглянули на дверь. Безжалостный наемник Мейкписа мог вернуться в любую минуту. – Клянусь, Мейкписа это чрезвычайно расстроит.
– Нет, Толхерст не тронул меня и пальцем. – Это было единственным облегчением во всем этом кошмаре. – Он заставил меня раздеться, а сам наблюдал за мной. Затем он снял одежду с себя. – Лина на мгновение замолчала, с отвращением вспоминая обвисшие складки на его теле, дряблую кожу, испещренную старческими пигментными пятнами, и эту ужасающую часть тела, ниже живота. – И стал приближаться ко мне… А затем он шумно вздохнул, точно стараясь набрать побольше воздуха, глаза его выкатились из орбит, лицо покраснело, и он рухнул на пол. Я позвала на помощь, торопливо оделась и…
– Он был мертв? Ты уверена?
– О да! – Лина не сумела заставить себя прикоснуться к нему, но могла сказать совершенно точно, что он был мертв. Она в ужасе смотрела на его остекленевшие глаза, пытаясь справиться с лентами и подвязками. – А затем все они вошли в комнату – камердинер, дворецкий и младший сын, Реджинальд Толхерст. Мистер Толхерст опустился перед отцом на колени и пытался нащупать пульс. Потом он послал камердинера за доктором и велел дворецкому запереть меня в библиотеке. Он сказал, что пропал перстень с сапифром, принадлежавший его отцу.
– Сапфир Толхерста? Бог мой! – Тетушка не отрывала от нее глаз. – Неужели его не было на его руке, когда ты…
