В наше время такого человека (при условии отсутствия связи с сионистским движением) назвали бы популяризатором новых физических идей, а никак не гениальным первооткрывателем чужих научных разработок.
Интересно то, что биографы, пытаясь представить жизнь и деятельность Эйнштейна в самом лучшем виде, иногда проговариваются, - так, в частности, превозносятся его большие способности в изучении иностранных языков. При этом приводится пример, что к началу 50-х годов Эйнштейн «освоил и английский язык. Талант этого человека был поистине безграничен!» Заметим, что к началу 50-х годов Эйнштейн прожил в США «всего» семнадцать лет!
Забывается также полная неспособность Эйнштейна постичь греческий язык в школе, «Неспособность Альберта овладеть им настолько раздражала и выводила из себя преподавателя, что тот вел занятия в классе так, как будто этого ученика там просто не было» (Д.Брайен).
Биографы отмечают также, что в американский период жизни Эйнштейн разговаривал со своим итальянским помощником - математиком на языке, которые они оба считали английским.
МИЛЕВА МАРИЧ
Приведённое выше мнение, представляющее Милеву Марич заурядной, некрасивой, ничего не понимающей в физике женщиной, чрезвычайно распространено среди биографов гения всех времён и одного народа. Редкое исключение в этом плане представляет работа П.Картера и Р.Хайфилда «Эйнштейн, частная жизнь», вышедшая в 1993 году и изданная на русском языке в 1998 году. На её основе рассмотрим документальные данные, хотя многочисленные биографы всегда оставляли Милеву в тени.
Милева Марич родилась 19 декабря 1875 года в Воеводине, крае на севере Югославии, сербка по национальности. Отец Милевы - Милош Марич тринадцать лет служил в армии, затем стал чиновником, по мере продвижения по службе его богатство и престиж всё возрастали.
В семье говорили на немецком языке, и Милева его с детства знала, отец декламировал ей сербские народные стихи, и она со слуха заучивала их наизусть, с восьми лет обучалась игре на пианино. «Список мест, где училась Милева, напоминает путеводитель Кука с обозначением путей, на которые Милош толкал её в поисках прекрасного» (П.Картер, Р.Хайфилд).
Она особенно блистала по математике и физике, но круг её интересов был шире, в 1891 году начала учить французский, быстро овладела греческим языком и проявила большие способности к рисованию, прекрасно пела. Милева была одной из первых в Австро-Венгрии девушек, обучавшихся вместе с юношами. Она блестяще сдала выпускные школьные экзамены; по математике и физике ни у кого не было лучших оценок, чем у неё.
Но сначала Милева поступила на медицинский факультет Цюрихского университета, затем после первого семестра перешла на педагогический факультет цюрихского Политехникума, который выпускал преподавателей математики и физики в средней школе. Она была единственной женщиной у себя на курсе и пятой женщиной, решившейся поступить на этот по существу физико-математический факультет. Чтобы в то время пройти такой путь, нужны были железная воля и решительность, а знавшие её люди описывают её как «милую, застенчивую, доброжелательную» девушку, «непритязательную и скромную», «она прихрамывала», но у неё «были ум и душа», в студенческие годы «умела прекрасно готовить и из экономии сама шила себе платья».
Мать Эйнштейна была обеспокоена, когда поняла серьёзность намерений сына по отношению к Милеве, - «то, что Милева не была еврейкой, значения не имело... но Полина, по-видимому,разделяла свойственное многим жителям Германии предвзятое отношение к сербам. Мнение, что славяне — люди второго сорта, укоренилось в Германии задолго до прихода к власти Гитлера» (выделено мной - В.Б.).
И здесь возникает вполне законный вопрос: если немецким евреям позволительно было относиться к славянам, как к людям второго сорта задолго до прихода к власти Гитлера (генетическое еврейское отношение к гоям), то почему у евреев вызывало возмущение аналогичное отношение к ним самим у немцев после прихода Гитлера к власти?
Милева же неудачно сдала выпускные экзамены, пыталась пересдать выпускные экзамены в 1901 году, но беременность была для неё серьёзным психологическим испытанием, она забросила диссертацию, на восьмом месяце беременности вернулась домой и в январе (или начале февраля) 1902 года родила девочку.
Нет никаких данных о том, что Эйнштейн хоть раз в жизни видел свою дочь. «Какой бы бурный энтузиазм он ни выражал сразу после её рождения, он, как кажется, был больше всего озабочен тем, чтобы избавиться от бремени отцовства при первой возможности. Существование Лизерль осталось тайной для самых близких его друзей.,.».
Но, как пишет Д.Брайен, в 1936 году: «Открыв дверь своего берлинского дома, доктор Йонас Плеш оказался лицом к лицу с молодой женщиной, утверждавшей, что она - незаконная дочь Эйнштейна. Сначала он подумал, что это невероятно, хотя и не исключено. Дама, однако, вела себя очень убедительно, а «интеллектуально развитый, настороженный и привлекательный» маленький мальчик, с которым она пришла, выглядел разительно похожим на Эйнштейна». Отметим, что незаконнорожденной дочери Эйнштейна - Лизерль в это время должно было быть тридцать четыре года.
Плеш написал письмо об этом Эйнштейну и был крайне удивлён, когда последний не проявил к этому сообщению никакого интереса.
Ещё один интересный момент: Эйнштейн, зная о существовании дочери пишет, как отмечает Д.Брайен, «похабные стишки»: «И слышать было бы приятно, что я яйцом налево брякнул». При этом один из обожателей Эйнштейна - Роберт Шульмен, являющийся директором проекта «Документы Эйнштейна» и редактором его собрания сочинений, считал, что Эйнштейн «усвоил эту манеру речи скорее от однокашников в Мюнхене, чем от родителей, потому что они были весьма правильные и ассимилированные евреи, которые не стали бы выражаться подобным образом». Опять во всем плохом виноваты не родственники-евреи, а некультурное и грубое немецкое окружение бедного Альберта!
Но всё это было гораздо позже, а пока Милева приехала к Эйнштейну в Швейцарию через несколько месяцев после рождения дочери, ребёнка с ней не было, так как из-за рождения Лизерль Эйнштейн мог потерять найденное им с таким трудом место патентоведа в Берне.
Здесь опять возникает вопрос: как совместить облик Эйнштейна - человеколюбца с отношением к собственной дочери, как к помехе в достижении производственных успехов? Или это опять отношение к собственной дочери, как к ребёнку славянки? К сожалению, многочисленные биографы Эйнштейна, постоянно скрывающие его недостойные поступки, ответ на этот вопрос не дают.
Возможно, это и явилось причиной последующих трудностей в браке Эйнштейна с Милевой, вероятно, Милева «не хотела расставаться с дочерью, считала, что Эйнштейн заставил её согласиться на этот шаг и винила во всём его».
В старости Эйнштейн описывал свою бывшую любимую женщину как особу молчаливую и склонную к депрессии. Хотя в 1903 году он писал своему лучшему другу: «Она умеет позаботиться обо всём, прекрасно готовит и всё время в хорошем настроении» (выделено мной - В.Б.).
В сборнике «Сто великих учёных» (М., « Вече», 2000) так описывается роль Милевы Марич в жизни Эйнштейна: «Двадцатисемилетняя супруга меньше всего могла служить образцом швейцарской феи домашнего очага, вершиной честолюбия которой является сражение с пылью, молью, сором» (это издевательское отношение к великолепно образованной, целеустремленной женщине, способному учёному проходит по целому ряду биографий Эйнштейна).
И далее: «Что для Эйнштейна означала хорошая хозяйка? «Хорошая хозяйка дома та, которая стоит где-то посередине между грязнушкой и чистюлей». По воспоминаниям матери Эйнштейна, «Милева была ближе к первой», при этом сам «Эйнштейн называл себя «цыганом» и «бродягой» и никогда не придавал значения своему внешнему виду». При этом следовало бы спросить цыган, не обидело ли их такое сравнение.
Карл Зелинг со слов Эйнштейна писал, что Милева была «мечтательницей с тяжёлым, неповоротливым умом, и это часто сковывало ее в жизни и учёбе». И он же пишет: «Однако следует записать в пользу Милевы то, что она храбро делила с Эйнштейном годы нужды и создала ему для работы, правда, по-богемному неустроенный, но все же сравнительно спокойный домашний очаг».
Йоханнес Виккерт («Альберт Эйнштейн сам свидетельствующий о себе и о своей жизни (с приложением фотодокументов и иллюстраций)», «Урал СТО», 1999) даёт следующую характеристику Милевы Марин: «Скупая на эмоции, немногословная, возможно, несколько меланхоличная Милева нашла в приезжем молодом человеке настоящего друга. И это тем более важно, что до самой женитьбы Эйнштейн везде чувствовал себя гостем. Я неизменно «плавал» всегда вокруг и около - всегда чужой».
