Читаем без скачивания Песочница - Софи Гид

Через четверть часа пара десятков полицейских, большая часть из которых была в униформе, перекрыли все подходы к обнаруженному телу, и комиссар полиции Мавис Идо, стоя у ног мертвеца, освещённого лучами утреннего солнца, появившегося, как и положено с востока, звонил дежурному в комиссариате:

– Найди мне ещё человек десять! И пришли судмедэксперта… Значит разбуди его, и поживее… Немедленно!

Его привёз очень молодой полицейский, чуть больше двадцати лет. Парня, сразу после того как обнаружили труп, послали за Идо, и он не знал подробностей происшедшего. И труп пока не видел. Поэтому, когда утром в дверь позвонил полицейский в форме, сказав, что дежурный офицер просит его приехать немедленно, комиссар понял: этот вызов предвещает сложное расследование и неприятности.

Мавис Идо готовил себя к примерно такой ужасной картине, какую увидел, но, несмотря на это, не мог не содрогнуться. Красивой такую смерть никак не назовёшь. Молоденький полицейский стоял рядом с ним и не мог отвести глаз от трупа. Внезапно его щёки стали раздуваться, он замычал, развернулся и бросился к берегу. Общий шум вокруг погасил звуки вырвавшегося из него фонтана, но все и так видели, как он выпотрошил содержимое своего желудка и обессиленный сел прямо на песок поблизости.

– Не хватало нам ещё одного трупа от нервного стресса, – проворчал комиссар. – Что он там делает? Эй, сынок, ты не мог отползти подальше, чтобы не загадить нам следы на песке?

В это время специалисты кропотливо изучали место убийства. Всех их отличало удивительно схожее выражение беспокойства на лице; они явно были в тоскливом расположении духа, хотя и работали тщательно. Именно первые часы такой работы и есть самая кропотливая стадия начального расследования.

Здесь собрались все местные профессионалы полиции. Каждый из них был занят своим делом: фотосессия тела и всевозможных следов рядом с ним, обработка порошками предметов, которые потенциально могли нести на себе отпечатки чьих-нибудь пальцев, переговоры с зеваками, рвущимися подойти поближе к месту криминального события, розыск всего подозрительного в радиусе пятидесяти метров и сбор всех тех предметов, вплоть до мусора, которые позже будут изучаться в кабинетах; наконец выяснение вопроса, имеют ли найденные предметы отношение к убийству и как сюда попали. Тем, кто руководил этой следопытской церемонией и принимал в ней участие, важно было не мешать своим коллегам, не делать лишних перемещений, чтобы не нарушить порядок в составлении картины места преступления, не упустить ничего, приняв улику за ничего не значащую мелочь, вовремя обменяться информацией и мнением по всему увиденному и найденному. Но какой начальник откажется от попытки подстегнуть даже таких дисциплинированных ищеек?

Через пару часов комиссар разговаривал с судмедэкспертом и одним из своих подчинённых.

– Тайсон, пересыпьте здесь весь песок, поднимите каждый камешек, хоть в воду заплывайте, но найдите мне что-нибудь! – комиссар Идо был явно на взводе, сопровождая каждое своё слово нервной жестикуляцией. – Тело осмотрели тщательно?

– Да, Мавис, – подтвердил судмедэксперт, который казался совершенно отрешенным от всего происходящего, от суеты вокруг. Посмотрев на него, комиссар подумал, что не требуется бесконечно много времени провести человеку на такой работе, чтобы привыкнуть к смерти и насилию. – Но нам хотелось, чтобы и ты им полюбовался. Выразительный кошмар.

– Сколько он здесь?

– Тело пролежало часов шесть-семь. Его не очень-то приглядный вид обусловлен поведением птиц и каких-то животных. Скорее всего, смерть наступила от того, что в шею воткнулся твердый предмет.

– Что значит воткнулся? Сам по себе, что ли? Говори по-человечески, а не как политик на выборах. Когда слушаешь и не поймешь – что тебе впаривают.

– Дай мне время до вечера. Думаю, что это убийство. На теле кроме этой раны есть ещё царапины и другие следы, но так как предмет, который мог быть использован в качестве орудия убийства, пока не найден, я и осторожничаю. Пятна крови, которые обнаружили возле и на самом парапете, скорее всего принадлежат ему, но лучше я всё проверю. Не думаю, что в нём пробудился безумец, избравший себе настолько негигиеничный способ самоубийства, к тому же сложный по исполнению. Я могу забрать труп?

– Что ты хочешь от меня услышать? Да, увозите; вряд ли он собирался здесь и дальше загорать, – кивнул комиссар.

Два санитара и помогавшие им полицейские, дождавшись команды, переложили тело в пластиковый мешок и стали грузить его на носилки, чтобы перенести труп к санитарной машине, стоявшей чуть поодаль у поднятого на автомобильный буксир катера в тупике аллеи Пор де Пешёр.

– Что за ночь? То стрельба у Музея Моря, а теперь ещё и труп! Будто кто-то специально устроил мне бессонную ночь, – пожаловался Идо. – Кстати, нашли какие-нибудь следы у музея? Может гильзы?

– Ничего, шеф, – повёл плечами полицейский. – И потом, сегодня рассвело недавно из-за погоды, так что ещё не всё и осмотрели. Думаете, это связанные между собой происшествия?

– Будем считать, что я этой фразы от тебя не слышал! Я не гадалка, Тайсон. Найдите мне хоть какой-нибудь след, ну хоть что-нибудь, тогда и поговорим, – пробормотал комиссар сквозь зубы. – Кой чёрт этого журналиста занесло сюда ночью? И как мне теперь искать убийцу, если я ничего не знаю наверняка: выспрашивать в качестве свидетеля каждую чайку, что она видела ночью, пролетая над этой гигантской песочницей? Тьфу, вот дьявольские создания!

Последняя фраза относилась к чайке, решившей, что кожаный пиджак комиссара требует немедленного удобрения её помётом.

Убийство нарушило провинциальную жизнь светского курорта и размеренный ритм службы его полицейских, к которому они привыкли. Это в крупных городах, которые были где-то далеко, все привычны к постоянной тревоге, криминальным разборкам и страху перед террористическими актами, а здесь полицейские живут в ритме благопристойного вальса, которому и подчинены все их рабочие рефлексы. Сегодня совершенно внезапно на местных блюстителей порядка навалились срочная работа и круглосуточные дежурства.

Вечером этого же дня судмедэксперт доложил подошедшему комиссару первые выводы после исследования трупа. Самым интересным для расследования он счёл находку мелкой зелёной блёстки, когда с усилием стал разгибать пальцы убитого журналиста: она застряла между ногтем и подушечкой среднего пальца правой руки. Это была плоская чешуйка. С отверстием для продевания нити или нечто похожего на нить, скажем – лески. Судмедэксперт внимательно рассмотрел эту штучку, подробно описал её в своих записях и положил в пластиковый пакет.

– И откуда эта ерунда могла к нему попасть? – спросил Мавис Идо.

– Скорее всего, он зацепился ногтем за одежду убийцы и сорвал её. Кстати, эта ерунда называется пайетка.

– Значит ли это однозначно, что она сорвана с женской одежды?

– Лет тридцать назад я бы на этот вопрос ответил почти однозначно и положительно. Если бы не знал, что у моего младшего сына есть джинсы, украшенные на карманах такой же ерундой. А для протокола – пайетками.

Комиссар осмотрел фотографии с изображениями фрагментов тела.

– Причина смерти?

– Рана на левой поверхности шеи. Представить себе, что эту рану он нанёс себе сам, или наткнулся на какой-то металлический прут в темноте шеей – неправдоподобно. Скорее всего, кто-то нанёс удар холодным оружием: тонким ножом, стилетом, металлическим прутом. Но так как рана уже после смерти подверглась обработке животными и птицами, которые рвали на теле куски мяса, более определённо я сказать не готов.

Комиссар склонился над трупом, потом с брезгливым выражением лица осмотрел окровавленную одежду, пытаясь найти ещё какие-нибудь следы, хотя интуитивно чувствовал, что ничего нового не найдет.

– А вот эти глубокие царапины на груди? Откуда они?

– Для меня это тоже пока вопрос. Скорее всего эти следы от когтей какого-то животного. На собачьи или кошачьи не похоже, хотя и исключить такую возможность полностью нельзя. Думаю, это какое-то животное размером примерно с небольшую собаку, типа таксы, только с более острыми и мощными, сильными когтями. Идентифицировать точнее я пока не в состоянии. Из-за того, что над трупом до меня поработали животные, останется ещё много невыясненных вопросов. По-видимому, сам преступник никаких полезных для тебя следов не оставил.

– Кроме этой штучки, – показал на пакетик с пайеткой комиссар. – Так что, полагаю, у нас уже нечто имеется.

– Возможно, – скептически согласился немолодой судмедэксперт. – Но пока что это именно нечто. И не более того. Иначе мне придётся поздравить тебя с арестом блестящей пайетки.