"Когда будешь подключаться к базам, – сказал Виктор, – заодно обнови свои знания по активной защите среднетоннажников. Так, на всякий случай".
У Кэтрин глаза уже были сухие, но выражение лица самое воинственное.
"Значит, ты согласился!" – поняла она, едва взглянув на мужа.
"Наш ребенок будет расти на Земле, – сказал Виктор. – Меня интересует только одно: не вредно ли малышу первые года полтора-два находиться без общества себе подобных? Уж больно специфическая комания – только мама, папа и Гудвин. Одни взрослые. Ну, разберемся.
На худой конец прикажу Гудвину впасть в детство…".
"На Земле? – переспросила Кэтрин. – Как это – на Земле?.."
Про аванс он жене не сказал ни слова, боялся сглазить.
Затем они надолго превратились из семьи в экипаж – подход, захват, маневр, разгон… И каждый день учебная тревога с огневым тренажом.
На толкаче не было пушек, это вообще не работа буксира – отстреливаться, – зато стоял тяжелый горнопроходческий лазер, с переделочным комплектом на боевой. Систему дальнего обнаружения Виктор год назад подновил. За всю историю "Хейворт Фрейт" их только дважды атаковали бандиты. И оба раза Виктор вместо того, чтобы благоразумно сбросить груз или принять на борт абордажную команду, подпускал гангстера вплотную и одним импульсом прожигал насквозь. Но это было очень давно.
"Что-то у наших властей неправильно с головой, – сказала Кэтрин, когда они взорвали нападавших впервые. – Придумали работать в космосе только семьями, чтобы сделать его полноценной средой обитания. Чтобы космос был домом. А мы в этом доме – во как. Бац!
Бац! Хороша семейка. Господи, ну и дура же я, что связалась с тобой, капитан Хейворт!"
"Я вас люблю, инженер Хейворт!" – ответил Виктор.
После второго раза Кэтрин закатила ему истерику, и Виктор пообещал, что они больше никогда не будут так рисковать.
Хейворт Фрейт Лтд, свободная лицензия, грузовые перевозки.
Класс: дальний транспорт, тип: буксир-толкач.
Отметка об инцидентах: беспорядки на борту.
Отметка о повреждениях: робот-андроид: значительно.
Отметка о невосполнимых потерях: нет.
Жутко ругаясь и взрыкивая от боли, Виктор опять спустил Гудвина с лестницы. Забрался в автодок, который наспех подлатал ему спину и обработал глазницу. Потом уложил в автодок жену и включил программу длительной реабилитации. К глубокому сну нужно готовиться, он не слишком полезен даже здоровым, а больных зачастую калечит. Велики шансы проснуться инвалидом, а то и заснуть навеки.
О том, что у Кэтрин нелады с психикой, и неизвестно, как она все это перенесет, Виктор старался не думать.
Он принял стимулятор, встал на лестнице и смотрел, как мучительно ползет вверх несчастный Гудвин. Сколько Виктор ни кричал "Гудвин, опомнись, это же я, твой капитан!", изуродованное тело молча лезло его убивать. Виктор придумал уже с десяток способов избавиться от андроида раз и навсегда, но ему совесть не позволяла так обойтись со старым другом и няней любимого сына. И потом, Кэтрин, проговорившись, навела Виктора на мысль, что починить андроида можно. Только для этого требовался ее недюжинный талант.
Стимулятор постепенно усваивался, Виктор должен был выйти на пик формы минут через пятнадцать-двадцать. Тогда-то он и обездвижит Гудвина путем непрямого динамического воздействия на мозг. После чего просто выключит. А пока…
– Получай! – Виктор пнул андроида в грудь и, слегка припадая на натруженную конечность, ушел в рубку.
Взволнованные лица смотрели на него с монитора.
– Капитан Хейворт, мы только что говорили с заказчиком. Есть хорошие новости. Земляне высылают эскорт так быстро, как смогут. Вместе с кораблями прикрытия стартует буксир вам на замену. Теперь рассказывайте.
– Докладываю по порядку. В нас стреляли "шрапнелью" с большой дистанции. Если б они рискнули подойти ближе, я бы с вами сейчас не разговаривал. А так основная часть заряда пришлась на корму. Моя автоматика дала три импульса. Третьим нападающего задело, на четвертом я подключился, скорректировал огонь, и сжег мерзавца.
Понятия не имею, кто это был. Теперь смотрите: я сильно потерял в мощности и не могу отремонтироваться. Покинуть корабль тоже не могу, спасательный катер уничтожен. Что особенно неприятно, есть угроза взрыва двигателя. Он нуждается в постоянном контроле, иначе пойдет вразнос – и конец…
– А заглушить? Или на минимум?
– Он даже на минимуме опасно нестабильный, глаз да глаз нужен. И глушить нельзя, три четверти накопителей пробито, я не могу запасти достаточно энергии, чтобы дождаться помощи. То есть я просто вынужден поддерживать тягу! Толкать камень уже не надо, он идет по трассе устойчиво, разве что минимальная коррекция понадобится. Если я лечу дальше с камнем в обнимку, мне до точки встречи… С учетом того, что земляне стартуют раньше – сколько?
– Все равно не меньше четырех месяцев. Ну, четыре с половиной.
– Мама родная… – пробормотал Виктор. – И придется бодрствовать…
Ну-ну. Вы поймите, экипажа больше нет, я тут один. Если атакуют, отстреливаться нечем, выбита система управления огнем. Значит, три варианта. Первый – я на всё плюю, ложусь спать и вручаю судьбу корабля в руки Господа. Может, толкач взорвется, а может, и нет.
Второй – не ложусь спать, с утра до ночи латаю ходовую и потихоньку схожу с ума. Третий – бросаю камень, и уже через месяц половинной тяги я на Земле. Слушайте, зачем я тут нужен? С моей помощью земляне выиграют максимум пару недель на ориентации, подходе и захвате. Не знаю, это критично?
– Еще как. Критично – вы не представляете.
– Ну… Честное слово, не мои проблемы. Такой вот получается грустный доклад.
– Вы герой, капитан Хейворт.
– Хм… Можно я подумаю об этом завтра?
– Хорошо, а что же вы выбрали? Вам уже полагается страховая премия, но если вы бросите камень… Сами понимаете, контракт расторгается автоматически. Аванс вы, конечно, хорошо вложили…
– На этой земле будет могила сына. Ничего больше. Я так решил.
– О, Господи… Простите, капитан. Между прочим, вы и миссис Хейворт награждены – "За храбрость" и "Пурпурное сердце" каждому. Это боевые медали, но и случай исключительный.
– Засуньте их себе в жопу, – сказал Виктор. Он с каждой секундой мрачнел, его утомил этот разговор.
– Пусть лучше пока так полежат. Слушайте, капитан… Виктор. Мы не имеем права на вас давить ни как наниматели, ни как частные лица, сочувствующие вашему горю. И помочь можем, разве что, подняв оплату на полпроцента. Считайте, это уже записано в контракте, что бы вы ни решили. Но… У вас, конечно, теперь двойное гражданство, с чем и поздравляем, но душой вы были и остаетесь наш, верно? Можно мы вас попросим от лица родины?
– Фу-у, какая патетика. Естественно, я ваш… наш! Не понимаю – что, свет клином сошелся на этом чертовом камне? Дырку в бюджете вы им затыкаете? Ничего себе дырочка.
– Да нет, Виктор, все гораздо серьезнее. Большая часть оплаты по контракту пойдет вообще не деньгами. Мы уговорили метрополию на свежие ноу-хау и самые продвинутые материалы. Получим достаточно, чтобы заложить целую торговую флотилию. Это будет совсем новый флот, с принципиально другими возможностями. Скорость, грузоподъемность…
Такой шанс… Сами понимаете. Если все получится, станем вровень с метрополией. Они вялые, мы динамичные, раскрутимся вовсю, лет через сто не на Землю будут стремиться, а к нам…
– Замечательно. А от меня-то что зависит?
– Тут юридический казус. Если земляне к камню подойдут, а вы на нем сидите, пусть он даже не движется вообще, значит, формально мы его к точке встречи доставили, и все условия соблюдены. А если…
– Он не может не двигаться, – перебил Виктор. – В космосе все движется. А уж этот проклятый булыжник я как следует разогнал.
– Извините, ошибочная метафора. Так вот, если вас на камне не окажется, выходит, мы его не доставили. Дальше объяснять? Виктор, нам новый флот позарез нужен. И тут такая удача! А потом такая неудача… Вы же потомственный астронавт, черт побери. Вас это напрямую касается. И вам летать еще лет тридцать верных. Да мы вам такой кораблик пода… продадим, закачаетесь.
– Я и так уже качаюсь, еле на ногах стою, – Виктор покосился на "внутренний" монитор. Пора было идти разбираться с Гудвином. – И что, много теряем?
– Много, – просто ответили ему. – Кроме денег – почти всё. Виктор, умоляем, дотяните как-нибудь до точки встречи.
– Ладно, – сказал Виктор. – Пойду решать семейные проблемы.
– Ваш ответ?
– Ответ "не знаю". Вы хоть представляете, что это такое – прожить на корабле четыре месяца в одиночку? Кто-нибудь так ходил когда-нибудь?
Месяц, и то много.
– А если вы ляжете спать, и ходовая выдержит?
