Читаем без скачивания По ту сторону черной дыры - Дмитрий Беразинский

Во время этого замполитовского демарша в штаб нагрянула проверка из министерства обороны для, так сказать, выявления и, желательно, наказания всего выявленного.

Так вот и получилось, что вышеупомянутая статейка для многих так и не стала злополучной, ввиду переквалификации грозного замполита в командира секретного объекта «Бобруйск — 13»…

Норвегов обвел глазами собравшихся и, поняв состояние их душ, изрек:

— Для тех, кто не знает, что такое «Панорама», — не считайте меня спятившим. Поставить диагноз может каждый, а вот лечить… И вообще, критики живут лучше, чем писатели. А пока ознакомимся с некоторыми наблюдениями:

1. Обстановка вокруг базы изменилась:

а) Чисто визуальный осмотр показал, что деревня Киселевичи и прилегающая к ней железнодорожная станция исчезли;

б) Подъездные пути к базе, как то: две железные дороги и три автомобильные обрываются у соответствующих ворот КПП, а то, что было под ними, представляет собой девственный луг, лес, а вдалеке виднеется Березина, либо еще какая голубая, так сказать, артерия;

в) На юге виднеется какое-то поселение типа хутора либо погоста.

2. Электричество к нам не поступает по все той же причине — отсутствие ЛЭП. Приходится существовать на полностью автономном питании.

3. По всем «теле» и радиоканалам наблюдается молчание, так что можно подымать, что мы на Луне. А так как меньшее светило на месте, то получается полный абсурд.

В свете вышесказанного вижу одно решение — послать на разведку БТР и группу в составе отделения из роты охраны. Желательно, самых крепких и, естественно, вооруженных до зубов парней.

Майор Булдаков! Кого из своих головорезов вы назначите старшим?

Поднялся невысокий плотный крепыш. Сняв фуражку, он почесал лысеющую макушку и шмыгнул носом:

— Думаю идти сам.

— Учтите, Олег Палыч, без надобности силу не применять.

— Без большой или малой?

— Чего «большой или малой»?

— Я в том смысле, товарищ полковник, что чтобы справить большую либо малую надобность, все равно, требуется приложение некоторой силы. В этом деле важна только точка приложения этой самой силы. В разговор вклинился замполит — капитан Горошин:

— Товарищ майор Булдаков пытается нам вдолбить азы бионики — науки, созданной им на стыке Биологии и Физики… Норвегов прервал разглагольствования замполита:

— А создана сия наука была, вероятно, при посещении уборной. Майор Булдаков, если вас мучают запоры, нужно не новую науку создавать, а обращаться за медпомощью к капитану Львову! Собравшиеся, представив «карий глаз» Булдакова, щедро раскрашенный раствором бриллиантового зеленого, заржали аки табун лошадей.

— Хватит! — хлопнул ладонью по столу Норвегов, — у нас серьезная проблема. В это время Булдаков ел глазом замполита, отчего последний чувствовал себя весьма неуютно.

— Я в том смысле, товарищ майор, что поселение должно остаться цело вместе с контингентом, населяющим его.

— Поэтому, товарищ полковник, я и решил пойти сам.

— И именно это, товарищ майор, меня и тревожит, — полковник печально посмотрел в потолок и загадочно зевнул, — на этом все свободны. Идите и успокаивайте жен.

Товарищ однофамилец известного актера пару лет назад вернулся из очень средней Азии, где перехватывал террористов и караваны с оружием и «медикаментами» на основе морфинов и амфитаминов, выходя из столбняка по поводу бросившей его супруги. С тех пор он успел жениться на известной российской тележурналистке и стал добрей, но не намного. При штабе его побаивались. Не взирая на количество звезд, он имел привычку в неожиданный момент схватить собеседника за интимное место и грозным шепотом выведывать караванные тропы.

Булдаков вышел из штаба в приятном возбуждении. Придурковато улыбаясь, он зашел в расположение своей роты.

— Смирно!!! — заорал дневальный.

— В натуре? — оборвал его майор. Дневальный покраснел и потупился.

— Что ты, Воробьев, как девственница перед бригадой амбалов! — пошутил привычно Булдаков, командуя построение.

— Рота!!! Выходи строиться! — пропищал Санька Воробьев. Эхо вестибюля повторило его тенорок и пошло дальше гулять по коридору.

Строй нарастал, как снежный ком. Через две минуты сержант Мурашевич кашлянул и уже набрал в грудь воздуху для доклада, но командир остановил его жестом.

— Не нужно, Володя, — Булдаков прошелся перед строем, — значит так, орлы мои комнатные! Есть задание командования. На него пойдут вместе со мной человек десять. Дело, возможно, попахивает кисленьким. Кто согласен пойти со мной? Мурашевич кашлянул:

— Я!

— Кто еще? — вперед вышли Горомыко, Резник, Волков, Водопьянов, Охотников, Ромащенко, Латыш, Басов и Абрамович. Остальных Олег Палыч вернул в строй мановением руки. Майор повернулся к дневальному:

— Саня, а ты не желаешь присоединиться? Там наверняка будут хорошенькие мальчики! Лицо Воробьева залила краска. Мурашевич фыркнул:

— Товарищ майор, у рядового Александра Воробьева еще плохо получается маскироваться на местности. А Боевой Устав категорически запрещает таким бойцам участвовать в рекогносцировке. Фойе огласил дружный хохот. Булдаков поднял руку:

— Хватит! Как поговаривал в таких случаях Казанова, ближе к телу. Сбор внизу через тридцать минут. Берем только самое необходимое: автоматы, по паре гранат на одну боевую тварь, один РПК на всю стаю и два гранатомета. Одеваем, детки, бронежилетики, шлем-каски, пописали и вперед! Родине нужна информация. Вопросы есть?

Спустя двадцать минут бойцы уже стояли у БТРа. Еще через пять минут появился Булдаков в сопровождении старшины роты.

— Нестерович, раздай орляткам сухого корму на сутки, — сказал майор и оглядел подчиненных.

— Молодцы! — одобрил он. Если бы я был девушкой, то от таких молодцов спрятался бы в бомбоубежище усиленной защиты. По местам!

Через минуту БТР двинулся навстречу судьбе. Закрылись ворота КПП и, давя одуванчики, не знающие застенчивости колеса понесли машину по весеннему лугу. Свирепствовала весна. Творение рук человеческих, абсолютно не вписываясь в биогеоценоз, чадило отработанными газами, сминало набиравшие силушку растения и провоцировало создание местного филиала «Гринписа».

Мурашевич попросил разрешения открыть люк и, получив его, высунулся по грудь.

— Твою мать! — выразил он свое восхищение великолепием природы, — а ведь когда-то здесь была свалка.

Слева и справа по ходу экипажа расстилался бескрайний луг, кое-где поросший березовыми рощицами. Все было желто-зеленого цвета.

Голова у Володи под шлемом распухла от ностальгии, запаха луга и недоумения окружающей обстановкой. Он хотел было снять свою каску, но передумал, решив, что не надо баловаться. Загадочные постройки все приближались. «Что за гумно?» — думал Володя, — «кино про древних славян снимать собираются? Или праздник весны…»

БТР замер у распахнутых ворот. Внутрь уводила вытоптанная дорожка, вся в выбоинах и разбитая до полнейшего безобразия. По этой дорожке улепетывали два аборигена с дрекольем в руках. Один из них споткнулся о лежащую свинью и шлепнулся в жидкую грязь. Второй куда-то исчез.

— Здесь Русью пахнет! — раздался торжественный голос Булдакова, который торчал из правого люка, и обозревал сие подобие городища. Дорога упиралась в произведение доисторического зодчества — трехглавый терем, видимо, оккультного предназначения.

— Да ведь это — церковь! — произнес Мурашевич. Булдаков покосился на него.

— Долго напрягал башку? Ладно, поехали!

«Воистину, Гагарин!», — подумал Володя. Меж тем БТР послушно тронулся, и покатил, плавно покачиваясь, по ухабистой дорожке.

— Стоп! — раздалась команда, когда боевая машина достигла дверей храма.

— Мурашевич, Горомыко, Волков и Резник за мной, остальные — на месте! — скомандовал майор и, молодцевато подтянувшись, выпрыгнул из люка на утоптанную землю. Рядом, тихо сопя, пристроились бойцы.

— За мной! — повторил Булдаков, и решительно — беспардонно вломился в терем, сопровождаемый своей маленькой, но грозной свитой. При их появлении паства склонила головы еще ниже. Возле аналоя стоял бородатый со спутанными волосами мужик и гундосил о непонятном. Горомыко, которого мама в детстве выдрессировала в весьма и весьма хорошем тоне, спонтанно вспомнил о правилах приличия, и брякнул первую фразу из разговорного стека:

— Здорово, люди добрые!

— Богородица, спаси детей своих! — завопил бородатый.

— Горомыко, молчать! — скрипнул зубами майор, — ё мае, что за ребус?

— Народ, о чем кино снимаем? — спросил он, сделав лицо все понимающего человека. Головы недоуменно приподнялись.

— Товарищ майор, — зашептал Мурашевич, — какое к дьяволу кино! Где режиссер, где камера, где юпитеры, где, в конце — концов, баба с хлопушкой? Булдаков попытался собраться с мыслями.