Примерно в то время, когда мусульманство пришло на южный Урал, на северный Урал пришла вера в Христа. Но на Урале и христианство, и ислам легли на мощнейшую толщу язычества. И язычество не могло исчезнуть. Оно питалось образами ландшафта — пещерами и причудливыми скалами, бесчисленными «Шайтанами» и «Чёртовыми городищами». Ничто, кроме язычества, не могло совладать с диким ужасом каменных истуканов какого-нибудь плато Маньпупунёр. И ничем, кроме язычества, невозможно было объяснить «уральскую матрицу», которая продолжала работать. Ландшафт и «матрица» оставались неизменны — а потому и язычество оказалось неискоренимым. Оно просто «скрылось с глаз», «ушло в подсознание».
Как социокультурный феномен, нынешний Урал начался только в XIV веке. И родился он по воле двух полководцев, которые, скорее всего, про Урал никогда и не слыхали. Эти полководцы — Тамерлан и Мамай.
С Тамерланом прочно связывают своё обращение в мусульманство жители южного Урала: башкиры.
Башкиры, «люди-волки», произошли от смешения местных финно-угров и пришлых тюрков-монголов. Свадебный венец держала Золотая Орда. Поэтому к XIV веку южный Урал принадлежал уже не финно-уграм, а новому этносу — башкирам. На лицо они были вполне себе азиаты, но по духу — невесть кто: язычники. А Золотую Орду к тому времени пропитало мусульманство, принятое ордынцами от покорённых булгар. Слыша грохот битв непобедимых татарских туменов, башкиры-язычники поняли, какой бог самый сильный. Аллах. И призвали к себе его сынов, чтобы принять новую веру. С тех времён повсюду в Башкирии стоят каменные «мазары» — почитаемые могилы мусульманских миссионеров. А на Иртыше, в Западной Сибири, — бревенчатые «астаны», подновляемые новыми поколениями.
Первого проповедника в 1341 году пригласил в Башкирию Барач-хан. Этим проповедником был Хусаин-бек. От него ислам принял первый мусульманский правитель Башкирии — Тура-хан. Руины его 24-гранного дворца возвышаются близ деревни Нижние Тирмы. Никто уже не скажет, как шла исламизация Башкирии. Если спросить мулл, то они, скорее всего, в один голос ответят: «Мирно! Добровольно!». То же самое о христианизации Урала говорят православные священники. Хотя наверняка многие из тех, кто лежат под мазарами, умерли не своей смертью, убелённые сединами.
Но Тамерлан оказался сильнее даже Золотой Орды. Его войска взяли Дели, Дамаск, Анкару и Багдад, дошли до Ганга на юго-востоке, до Иртыша на севере и до Терека на западе. Они растоптали Астрахань и взяли бы Москву, если б не заступничество иконы Владимирской Богоматери. Столицей мира был не Париж и не Рим, а знойный Самарканд.
Башкиры уверены, что именно Тимур повелел построить на их землях мавзолеи-кешэнэ. И доныне на древнем кладбище Акзират близ посёлка Чишмы стоит мавзолей Хусаин-бека. А возле деревни Максютово — мавзолей мусульманской царевны Бендэбике. А неподалёку от казачьей станицы Варна в Челябинской области — кешэнэ уже забытого хана. Удивительные обломки Средней Азии, залетевшие на Урал… Жаль, что в Варне кешэнэ отреставрировали — точнее, построили заново. Нелепо читать на мемориальной табличке «XIV век», а на кирпичах, из которых сложен мавзолей, — «Магнитогорский кирпичный завод». Только над крышей новодела возвышается кривоватый гранёный купол, чьи камни слегка позеленели от времени. Зато название железнодорожной станции в посёлке Варна говорит обо всём сразу: станция Тамерлан.
Христианизация Урала парадоксально связана с именем другого великого полководца: Мамая.
Новгородцы знали про Урал уже давно — века с одиннадцатого. Новгородские разбойники как на работу ходили на грабёж уральцев. Новгородцы добирались до Урала по реке Вычегде на лодках-ушкуях, а потому звались ушкуйниками. Сам же Господин Великий Новгород считал Урал своей вотчиной. И у Москвы, что набирала силы, от зависти горели глаза. «Серебро закамское», «златокипящая Сибирь», меха, меха, меха — «мягкая рухлядь», одна из главных валют Средневековья наряду с пряностями и золотом… Но драться с Новгородом за Урал Москва не могла: приближался Мамай. Овладеть «пушной Голкондой» можно было только лукавыми средствами Византии.
В 1379 году Сергий Радонежский благословил на подвиг монаха Стефана — будущего святого Стефана Пермского. Стефан основал на Вычегде вольное и независимое княжество Пермь Вычегодскую (Старую) со столицей в городке Усть-Вым. Княжество перекрыло новгородцам дорогу на Урал. И спустя какое-то время Москва посадила в Усть-Выме своего князя — Ермолая Вереинского. А Ермолай расширил владения к юго-востоку — до реки Колвы.
На Колве в 1451 году появилось другое вольное княжество — Пермь Великая. Князем её стал сын Ермолая Михаил. Пермь Великая оказалась последним русским княжеством, а её столица — город Чердынь — первым русским городом Урала. Земли были уже разведаны: ещё в 1430 году солепромышленники Калиниковы на Каме основали поселение с варницами — будущий Соликамск. Православные миссионеры пошли по уральским северным чащобам с крещением. Сколько бы нынешние священники не твердили о его мирном характере, факты говорят сами за себя: из первых шести пермских епископов двое были убиты, а третий сошёл с ума. Однако несовершенная практика христианизации не означает краха евангельских истин.
Но Москва посылала на Урал князей и епископов не затем, чтобы те творили, чего хотели. Едва новгородцы потерпели поражение в битве на реке Шелонь, Москва тотчас отправила войско князя Фёдора Пёстрого на Чердынь — прибрать бесхозную вотчину разгромленного торгаша. Это было в 1472 году. Пермяки яростно обороняли свою главную твердыню — горную крепость Искор, но московские ратники прорубились через все частоколы. И Пермь Великую присоединили к Московскому княжеству. А в 1505 году Москва вообще упразднила её — словно обанкротила и присвоила. В Соликамске и Чердыни сели воеводы.
Весь XVI век русские селения Урала вели войну с инородцами. Одна только Чердынь выдержала десять осад и ни разу не сдалась. А инородцы Урала не были жалкими аборигенами, что падают ниц перед «белым человеком». Ко времени прихода русских инородцы — в первую очередь пермяки-коми и вогулы-манси — уже знали, что такое государство. Они имели свои княжества с князьями и дружинами. Самым сильным было вогульское (мансийское) княжество со столицей в селении Пелым (ныне это посёлок на севере Свердловской области). Пермяки приняли русских, а вогулы — нет. И покорить их не смог никто. То есть, вообще никто. Сначала вогулы сражались, а потом просто отступали на север. Отступали до самого Полярного круга, до самого ХХ века.
Но в XVI веке вогулы были ещё сильны. К тому же их подпитывало Сибирское ханство, не желавшее сдавать русским пушные месторождения Сибири. Вогулы и татары переходили Урал и обрушивались на русские селения. Русские крепости Урала сражались с врагом в одиночку. Когда изнемогающий Соликамск попросил поддержки у Ивана Грозного, Грозный прислал на Урал икону. Одолеть силы татар и уральских инородцев оказалось по плечу только Ермаку.
Можно было драться с уральцами, можно было торговать, можно было жить в мире — всё равно «уральская матрица» поглощала пришельцев и пронизывала, как радиация. И свидетельством тому — гора Полюд в междуречье Колвы и Вишеры. По преданию, на вершине этой горы жил богатырь Полюд, который охранял Чердынь. Если по Вишере на Чердынь шли вогулы, Полюд зажигал сполох. Полюд стал первым из недлинного ряда героев уральской «эпохи титанов». И все предания говорят о том, что Полюд не погиб, а окаменел или ушёл в недра, в пещеры. Образ Полюда ещё не обрёл сугубо уральских черт; Полюд ближе к Святогору, чем к Ермаку. Но, погружаясь в хтонические глубины конкретного Урала, Полюд оказывался связующим звеном между русской и уральской «культурными матрицами». Русские врастали в Урал — а Урал врастал в русских.
В XVII веке «очаг возгорания» с северного Урала переместился на южный. В 1557 году Башкирия вошла в состав Русского государства. А спустя век башкиры поняли, что лично для них в этом ничего хорошего нет. И началась полоса башкирских войн за независимость. 1662–1664 годы: война под руководством Сеита Садиира. Садиир поднял башкир под зелёное знамя независимого мусульманского государства в пределах бывшего Казанского и Сибирского ханств. 1681–1683 годы: война «Кучумовичей» — внуков хана Кучума Кучука и Абугая. Цель: независимость. 1704–1728 годы: война «Святого Султана». Башкиры осаждали Уфу, Казань и Астрахань, завели сношения с исламистами Кавказа, Крыма и Константинополя. Цель: независимость. 1734–1740 годы: война проповедника Каракасана. Цель: независимость. 1754–1756 года: война Батырши Алеева. Цель: независимость.
Наконец, в 1773–1775 годах — в общей буре пугачёвщины — башкирское течение Салавата Юлаева. В 1993 году, на пике пост-советского сепаратизма, в городке Малояз в Башкирии Салавату отгрохали пятиэтажный музей-мавзолей из мрамора и с куполом. Это — память не о пугачёвском атамане, вроде Хлопуши или Чики-Зарубина; это память о герое, боровшемся за национальную государственность. Мало кто помнит, что Салават сражался с русскими и после пленения Пугачёва, а Екатерина не казнила Салавата, как других атаманов бунтовщиков, — потому что Салават не имел ничего против Екатерины. Он хотел независимости Башкирии, а в России для правителя политический враг — всегда нечто менее опасное, чем враг личный.
