просто сон?
Так, а чем кормят в этом сне? В глубокой тарелке плавал бульон с какой-то кашицей. Как объяснила служанка, перетертые овощи. На круглом блюде лежали кусочки белой рыбы, рядом пристроились два сухаря, а в чашке по соседству был травяной чай. Неплохо, конечно, но как-то мало и не слишком аппетитно. Вряд ли меня тут отравят во сне, да и желудок внезапно буркнул, напоминая, что лучшая приправа к любому блюду - это голод.
Однако после первой ложки супа дело пошло веселее, а травяной чай я потягивала с легким удовольствием, различая аромат душицы и зверобоя. Сразу вспомнилась бабушка, которая тщательно собирала эти травки, чтобы к еженедельным блинчикам с медом всегда был травяной чай. Интересно, как зовут служанку? Надо как-то выяснить, что происходит и где я. Даже если это сон, в чем я сильно сомневаюсь после крайне реалистичной еды, не резон сейчас заявлять, что я Маргарита. Вот так с ходу признаваться, что не Гретта и что каким-то образом попала в чужое тело? Сожгут нафиг, как ведьму!
Отпустив служанку с пустыми тарелками, я снова откинулась на подушку. Итак, что мы имеем, кроме сомнительного, но крайне острого желания поистерить? Я в чужом теле, с чужим именем. Здесь есть слуги, которые зовут меня госпожой, а значит, я имею определенный статус, наделенный административным ресурсом. Что это может быть? Параллельная вселенная? Другой мир? Да, вероятнее всего. Было бы у меня мое тело, я бы подумала, что это чей-то розыгрыш, но загорелые руки, лежащие поверх одеяла, не оставляли сомнений. Сейчас самое главное решить, что делать дальше. Судя по наряду служанки и по убранству комнаты, здесь еще не случилось промышленной революции, а, значит, век вряд ли просвещенный. Есть вероятность, что даже сумасшедшей не объявят, а устроят аутодафе на месте.
Почему я решила, что здесь есть какое-то подобие религии? Служанка сказала, что в лошадь кто-то вселился, очень уж похоже на нашего дьявола. Поэтому удариться в позорную истерику не вариант, да и не к лицу это почти сорокалетней тетке, привыкшей решать проблемы, а не капризничать. Значит, пока что побуду госпожой Греттой, а дальше посмотрим. Вернее, осмотримся. Только что делать с абсолютным незнанием этого мира? Надо узнать подробности своей травмы по местной версии, может, сумею что-нибудь придумать.
Поднявшись с постели, я медленно добрела до окна. Все еще ощутимо шатало, однако еда здорово восстановила мои силы. Оперевшись на подоконник, я выглянула во двор. Большой желтый лист клена медленно спланировал на чуть пожухлую траву. Примерно второй этаж, хотя и выше, чем у нас. Из окна открывался вид на подобие сада, засаженного яблонями, с аккуратными газонами и даже, вроде бы, цветами. Несколько десятков деревьев, усыпанных сочными плодами, почти загораживали всю территорию перед домом до самого забора, кованого из какого-то черного металла. Ни дать, ни взять, пастораль из женского романа.
В комнату снова постучали, и уже знакомая служанка тихо вошла, держа руки сцепленными перед собой. Я внимательно ее оглядела. Русые волосы, заплетенные в простую и уже растрепавшуюся косу, серое платье в пол и некогда белый фартук намекали, что это не просто служанка, а горничная. И да, действительно, не больше четырнадцати лет. Только глаза и нос по-прежнему красные от слез.
– Хотите снова прогуляться по саду, госпожа? – тихий голос вывел меня из задумчивости, и я решилась. В конце концов, кем бы я не была, а госпоже необязательно помнить всех горничных, так ведь? Да и девочка не выглядела как та, что будет бить тревогу при первом же странном вопросе.
– Может быть. Не напомнишь свое имя? – как бы невзначай поинтересовалась я. Девушка резко подняла на меня глаза, и я увидела, как в них рождается отчаяние. И снова слезы. Да что с ней? Чего она постоянно ревет?
– Мира, госпожа, – почти прошептала служанка и снова уткнулась взглядом в пол.
Не самое удачное начало, как по мне. Но, может, ее так расстроило то, что со мной случилось?
– Мира, а больше никто не придет меня проведать? – доброжелательно спросила я.
– Господину графу уже сообщили о несчастном случае. Он вернется через несколько часов, чтобы справиться о вашем здоровье. Может быть, – уточнила девочка. Та-а-а-к, граф, значит. А кем этот граф приходится мне? И почему "может быть"? Ладно, разберемся. Пора прощупывать почву дальше:
– А долго я была без сознания?
– Почти два часа. Конюх сразу доложил господину Роберту, а тот уже вызвал лекаря. Господин Фредерик сидел с вами почти час, несколько артефактов потратил, чтобы остановить кровь и зашить рану.
Рану? Я провела рукой по волосам и нащупала свежий, чуть корявый рубец в области теменной доли. Уй, мама... Артефакты?!
– Какие артефакты, Мира? – спросила я, стараясь придать голосу как можно больше беспечности, делая упор на слово "какие". Вдруг здесь все знают про артефакты, а так получается, что спрашиваю, какими именно меня лечили.
– Не знаю, госпожа, я в магии не сильна, – виновато опустила взгляд служанка.
В магии. Магия?! В этом мире есть волшебство? Ух ты! Что ж, пожалуй, здесь не так уж и плохо. Интересно, а я умею колдовать? И смогу ли я себе наколдовать дорогу обратно?
Но сейчас нужно восстановиться и больше узнать про это "здесь", чтобы не спалиться, так сказать. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего. То ли от шока, то ли это встроенная функция для акклиматизации иномирян, но я больше не испытывала желания закопаться в подушки и прокопать себе так путь домой. Наоборот, хотелось взглянуть поближе на свою новую, пусть и временную, жизнь и, чего греха таить, насладиться существованием слуг. Еще немного потоптавшись рядом. Мира попросила отпустить ее для уборки в холле - после вчерашнего приема слугам осталось много работы и лишние руки не помешают. Я уже почти было согласилась, но вспомнила об одной важной детали:
– Мне нужна одежда. Поможешь? – я не знала, принято ли тут помогать господам с одеждой, но надеялась сослаться на свое больное состояние, если моя просьба вызовет удивление. Однако Мира даже не смутилась и тут же метнулась к большому шкафу, принявшись выгружать оттуда вещи.
Сорочка, две юбки, платье из плотной ткани, еще одна юбка, чулки, панталоны… количество вещей все росло, а я вспомнила первый неприятный момент околосредневековья – куча одежды для женщин, весящей порою по много килограмм. Вторым, безусловно, шло отсутствие каких-либо прав на саму себя. Но с
