Читаем без скачивания Счастье с третьей попытки - Галина Романова

Но то, как повезло ему сегодня, не могло даже присниться никогда!

В общем, он решил погулять. Надел старые темные джинсы, темно-зеленую ветровку. Было тепло, но он все равно ее надел. Как считал, для конспирации. Она сливалась по цвету с умирающей листвой кустарников, и если Вовке приходилось прятаться, то заметить его было сложно. Вышел во двор. Тут же нарвался на бабу Нюру – противную, любопытную, рыхлую старуху, не вылезающую со двора со своей блохастой собакой. Баба Нюра то сидела на скамейке возле подъезда, то прогуливалась по двору, как постовой, держа на поводке свою дурацкую собаку, которую прогони – не убежит.

– Вовка, чего не в школе? – прицепилась противная бабка тут же, ее мясистое, вечно блестевшее лицо, напоминающее Вовке сальную сковороду, повернулось в его сторону.

– Время сколько? – зло ощерил он зубы. – Давно уроки закончились!

– Опять шляться по гаражам собрался? – Она дернула за поводок собаку, вознамерившуюся свернуть к подъезду. – Чего ты там все шляешься и шляешься! Вот жопу-то отшибут когда-нибудь тебе там, будешь знать!

– Не каркай, бабка! – процедил Вовка сквозь зубы, как ему показалось, очень тихо.

Но старая карга все равно услышала и разоралась ему вслед, что и хам-то он, и скот, и что по таким тюрьма плачет. Настроение было бы вконец испорчено, не наткнись он уже за гаражами на свою находку. Он вообще-то в то место редко заходил. Все больше по нужде. Сегодняшний день не стал исключением. Сегодня ему тоже приспичило. И как оказалось, не ему одному. Он едва не вляпался, блин! Шагнул на метр левее и… И увидал тощий черный бумажник. Присмотрелся и понял, что его выронил тот несчастный, которому приспичило раньше него самого.

– Лох… – хмыкнул Вовка, двумя пальцами поднимая находку и внимательно рассматривая ее. – Вот лох…

Бумажник был тощим, скорее всего пустым. Он не стал его рассматривать там же. Надо было сваливать. Если засекут взрослые, отнимут. А то и сам хозяин объявится. Тогда все, тогда придется отдать.

Он вернулся домой, заперся, разделся неторопливо, для чего-то вымыл руки, и уже только тогда начал проверять содержимое. И едва не выронил пять сотенных заграничных бумажек.

– Господи… – ахнул Вовка и тут же запоздало перепугался.

А вдруг его кто видел?! Вдруг хозяин этого состояния вернется на то место и станет искать, и ему скажут, что шастал тут парень в темно-зеленой ветровке, с него и спрос?

– Господи… – ахнул вторично Вовка и надолго задумался.

Нет, решил он через полчаса напряженных размышлений и подсчетов, ничего никто не докажет. Он ничего не находил, и точка! А если этот лох, обделавшийся в кустах за гаражами, к нему явится, он его просто-напросто пошлет.

Вовка еще раз обшарил весь бумажник, заглянул во все потайные кармашки и складки, расстегнул молнию. Нашел две бумажки. На одной был нацарапан адрес. На второй какие-то цифры. Длинный ряд бесполезных цифр. Вовка насчитал двадцать штук. Это точно был не номер телефона. Он сложил бумажку и снова засунул ее в кармашек на молнии. Уставился на бумажку с адресом. Улица была указана та самая, на которой он жил. Номер дома тоже. А вот номер квартиры не его подъезда. Он в который раз наморщил конопатый лоб и попытался включить мысленный калькулятор.

Надо же, получилось почти с первого раза! Это был соседний подъезд. Тот, что слева от их подъезда. Третий этаж. У него и это получилось подсчитать. Не получилось вспомнить, кто там живет.

– А и черт с ним! – фыркнул Вовка, убирая и эту бумажку под молнию. – Главное, что деньги теперь мои…

Остаток дня он провел в мечтаниях, куда потратит деньги. Вариантов было много, но все как-то не годились. И честно – жаль было потрошить такую сумму. Вовка три раза поел, счел, что мать ему на десять дней оставила и денег мало и жратвы, пожелал им такого же голодного нищенского отдыха, который ему предстоял без них. Спрятал деньги в тайник, оборудованный им самим же в его шкафу. И вышел на балкон покурить.

На балконе у него тоже был оборудован тайник, о котором никто не знал. В шкафу, заваленном всяким родительским хламом, с которым тем жаль было расставаться, задняя стенка на одной из полок сдвигалась в сторону, под ней была крохотная ниша, в которую Вовка и прятал сигареты, подобранные на его любимой тропе. Последние дни покурить не удавалось, отец следил за ним. Вовка на балкон, и отец следом. Так что скопилось много. Почти целая пачка! Теперь ему никто не помешает, никто. Он может курить хоть каждый час. Надо только делать это осторожно, чтобы огонек его сигареты никто не засек с улицы. Особенно эта сумасшедшая глазастая бабка Нюра. Если та увидит, труба дело. Тут же родичам вложит.

Вовка приоткрыл балконную дверь, она противно скрипнула, выглянул на улицу. За рядом молодых лип и густым увядающим кустарником, что росли под балконом, видно было плохо, но вроде никого во дворе. Оно и понятно, заметно холодало. Он поежился и решил, что надо бы надеть теплый свитер, в футболке он задубеет, пока выкурит сигарету. Он повернулся, чтобы уйти, и тут…

И тут заметил ЕЕ!

– Вот это да! – невольно вырвалось у Вовки, и он добавил со странной завистливой ноткой: – Вот это телка!

Молодая женщина только что отпустила такси и стояла на тротуаре перед их домом. А точнее – между Вовкиным подъездом и соседним. Тем, что слева. Она была среднего роста, длинноволосая, и Вовка даже с третьего этажа рассмотрел, какая она красивая. Женщина была в узких джинсах, белоснежном свитере, на плече сумка. Кажется, она кого-то искала. Она точно сверялась с бумажкой, которую держала в руке.

А вдруг это новый завуч?! Болтали, что у них в школе произойдет смена руководства. Может, сегодня и произошла? И эта красотка явилась сюда по его душу? И сейчас придет и начнет приставать с вопросами, чего это он в школу не пришел? И почему завтра не собирается?

Он резко присел, и просидел на корточках минут десять, даже ноги затекли. Но никто не позвонил в его дверь. Ни через десять минут, ни через полчаса, ни через два часа, когда он уже и чая успел попить горячего, чтобы согреться. И телик посмотрел. Вовка свитер теплый надел. Он ведь так и не успел покурить. Красотка его спугнула.

Потом напялил поверх свитера еще и куртку. Принес на балкон кроссовки. В тапках ноги мерзли отчаянно. Выключил свет в квартире, вечер наступил стремительно, вышел на балкон и свесил голову вниз.

Никого? Вроде никого. Он открыл построенный отцом шкаф. Отодвинул заднюю стенку на одной из полок, нашарил пачку, вытащил и положил ее на маленький столик, за которым мать с отцом частенько пили чай летними вечерами. Теперь они в отъезде, и десять дней, целых десять дней, Вовка может не таиться и не прятать сигареты. И даже пепельницу может не убирать, под которую он приспособил банку из-под маслин.

Вовка щелкнул зажигалкой, пряча пламя под рукой. Поднес огонь к кончику сигареты, и тут…

Странный звук почудился ему. Очень странный. Будто кто-то вскрикнул, а потом словно что-то упало. Показалось? Или нет?

Он потушил пламя зажигалки, вытащил сигарету изо рта, осторожно оттянул створку балконной рамы и высунулся наружу. На улице сильно стемнело, но зажглись фонари, и видимость была бы превосходной, если бы не зловещие тени, тут же расползшиеся по двору, их Вовка боялся с детства. Этими тенями всегда была полна его комната, когда мать выключала свет на ночь, хотя он и просил оставить. Эти тени всегда подстерегали его в подъезде, если ему случалось поздно возвращаться домой. Темная колышущаяся масса всегда таила в себе опасность. Всегда.

Сегодняшний вечер не стал исключением. Сегодняшним вечером эта зловещая колышущаяся масса поселилась прямо под его балконом. И она даже наполнилась звуками. Ведь оттуда слышен был вскрик, так? Там ведь что-то упало или нет? И ему спустя какое-то время даже удалось что-то рассмотреть. Что-то страшное! Или ему показалось?

Вовка зажмурился, замотал белобрысой головой, снова распахнул глаза.

Нет, не показалось. Точно! Под его балконом ползли женские ноги. Длинные, стройные, обтянутые узкими джинсами, обутые в кроссовки женские ноги. И он даже знал, кому они принадлежат! Он видел их несколько часов назад, стоящими на тротуаре между его подъездом и соседним, тем, что слева. Эти ноги принадлежали красивой молодой женщине, которую он принял за завуча. Она так и не пришла к нему, хотя он сильно боялся. Она куда-то подевалась, а теперь почему-то ползла в кустах под его балконом. Только она как-то очень странно ползла. Как-то неправильно. Не пятками вверх, как их заставлял физрук ползать на уроках. А пятками вниз ползли красивые стройные ноги красивой молодой женщины. И ползли в самые заросли колючего кустарника, за неделю покрывшегося ржавой листвой.

Она не сама ползет! Ее кто-то туда тащит! Кто-то ее там хочет спрятать!

То, что пришло Вовке в голову за те три минуты, что он наблюдал тайком с балкона, показалось ему настолько диким и чудовищным, настолько неправдоподобным, что он даже испугаться не смог по-настоящему. Все, что он сделал, это осторожно вернулся в квартиру. Не зажигая света, снял в прихожей куртку, оставил возле двери кроссовки. И в свитере и штанах завалился в кровать. Сон долго не шел. Вовка ворочался. Он снова вышел на балкон, прямо босиком, прислушался. Ему показалось, что в кустах что-то шуршит. Даже почудилось, что взвизгивает, расстегиваясь, молния. Пару раз он намеревался спуститься с третьего этажа на улицу, влезть в кусты и посмотреть: не пригрезились ли ему неправильно ползущие по опадающей листве ноги. Но он тут же отогнал от себя эту мысль.