В итоге мои ожидания в чём-то оправдались — там никого не оказалось. И Стаси в том числе.
От досады запустила руки в волосы и зло взъерошила их, распушив. Понятия не имела, куда ещё можно было пойти. Похоже, в детстве Кравцова лучше всех играла в прятки. И вот где она теперь?!
Музыка за домом играла приглушенно, я бы даже сказала, приятно, ненавязчиво. В окнах мелькали редкие гости, которые желали уединиться в кухонной подсобке, поэтому, решив вернуться обратно в дом и еще раз поискать подругу внутри, я совсем не ожидала столкнуться с кем-то в дверях.
Столкновение вышло болезненным, ибо парень (а это точно был он) оказался широким и твёрдым, как скала. Шикнув от боли, потёрла ушибленный лоб и подняла глаза.
Лучше бы не поднимала.
Грозовский, собственной персоной, возвышался надо мной, словно туча. Большая и чёрная. Его чуть раскосые глазищи посмотрели на меня так, словно я букашка, вставшая на его пути.
— Отойди, мелкая. — бросил он и, не дожидаясь, пока я сама отойду, грубо отпихнул меня со своего пути.
Едва устояв на ногах, успела схватиться за перила, чтобы не растянуться на дощатом полу веранды.
— Придурок. — пробурчала себе под нос, поднимаясь.
Но меня услышали. Казалось, что глаза Грозовского полыхнули огнём. Он буквально хотел прожечь во мне дыру, или испепелить меня на месте. Так и незажженная сигарета была небрежно отброшена на землю, а сам он оторвался от столба, который успел подпереть спиной.
— Повтори. — он надвигался на меня, пока я неуклюже выпрямлялась, стараясь принять относительно вертикальное положение.
Чёрт, а я и вправду мелкая по сравнению с ним. Грозовский смотрел на меня сверху вниз: я едва доставала ему своей блондинистой макушкой до уровня широкого разворота плеч. Связываться с этим неадекватом мне категорически не хотелось, поэтому я попыталась молча замять конфликт на корню и, как недавно Стася, раствориться в особняке.
Но до спасительной двери дойти я не успела. Роман грубо развернул меня за плечо и рывком прижал к двери. Я скривилась, больно ударившись плечом.
Прорычал:
— Повтори.
Терять мне уже было нечего, поэтому я выплюнула:
— Придурок, осторожней нужно с девушками обращаться! Ты вдвое больше меня!
— Где ты тут девушку увидела, мелочь? Как ты вообще попала на закрытую вечеринку? — он видел меня впервые, но злился так, словно я ему уже не раз дорогу перешла, да ещё и подгадить знатно успела.
— По приглашению. — огрызнулась, пытаясь высвободиться.
Его тренированное тело, состоящее из литых мышц, прижимало меня к двери, не давая и шанса выбраться. А руки не выпускали из захвата. Одна его ладонь грубо схватила меня за подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза.
— Ты слишком дерзкая для той, кто ничего из себя не представляет. — ехидная усмешка исказила чуть припухлые губы.
— А ты? Ты из себя что представляешь? — скопировала его усмешку.
Вблизи Грозовский был ещё красивее. Но эта красота была дикой, на которую лучше любоваться со стороны. Он выглядел, как хищный зверь, всегда готовый к прыжку, к атаке. А запах, окутавший меня, не оставляющий мне иного выбора, кроме как вдохнуть его, дурманил разум. Если бы я знала, какие феромоны выделяют хищники, чтобы привлечь добычу, я бы сказала, что аналогичные тем, которыми сейчас Грозовский мутил моё самообладание и выдержку.
Он пах мятой и ещё чем-то терпким. Мужским. От чего живот скручивался в тугой, горячий узел. Но отнюдь не от страха.
Тёмно-каштановые, почти черные в этой безлунной ночи, волосы. Брови вразлёт, ровные, густые. Горящие внутренним огнём, выразительные темные глаза, пока неясного для меня оттенка. Широкий лоб, прямой нос. Четко очерченные скулы с несколько впалыми щеками. В ушах тоннели, нижняя губа с двух сторон проколота специальными кольцами для пирсинга. И подбородок с ямочкой посередине, которая придавала жестким чертам лица некую мягкость.
Красив, но не смазливой красотой. Мужественной.
Хотя я бы не назвала Романа Грозовского мужчиной. Скорее отвратительным мужиком, для которого люди — не больше, чем грязь под ногами. Один его бунтарский внешний вид чего стоит. На такого посмотришь, и сразу хочется обойти стороной. А про встречу в тёмном переулке даже заикаться не стоит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Эти мысли немного отрезвили.
— Уж побольше, чем ты. — хрипло и негромко, с чувством собственного превосходства, произнёс Роман. Запоздало сообразила, что это он ответил на мой вопрос.
Я выпала в осадок от такого предвзятого отношения, но его даже спрашивать не пришлось, с чего подобные выводы. Презрительная тирада полилась сама собой. Он буквально выплевывал каждое слово.
— Захотела пробиться из грязи наверх таким вот гнусным способом? Чтобы ты знала, организатором вечеринки являюсь я. И я не приглашал тебя. Знать не знаю, кто ты такая, и откуда взялась. Зато знаю точно — ты здесь для того, чтобы прыгнуть в постель одного из нас, — видимо, под словом «нас», он имел в виду Покорителей. — Такие, как ты, провинциальные девочки, только этим и занимаются. Вот только дольше одной ночи не задерживается ни одна из вас. Скучные простушки, не имеющие мозгов.
С каждым его словом мои брови грозились утонуть в шевелюре, а глаза ширились от потока помоев, которые Грозовский вылил на мою голову.
— С чего ты вообще взял, что я здесь за этим? — немного придя в себя от первого шока, прошипела я. С силой оттолкнув парня, ударила ладошками по его груди.
И у меня получилось. Я вернула себе такую желанную свободу. Правда, не полностью. Всего лишь немного отодвинула эту тушу от себя. Но и от этой маленькой победы дышать стало в разы легче. Терпкий запах немного разбавился свежим воздухом, окончательно выветривая ту мнимую беспомощность, которую я ощутила, находясь в хищных объятиях.
— И, конечно же, это случайная случайность, что ты оказалась тут так вовремя, когда я вышел подышать свежим воздухом. — его ухмылка могла бы завоевать первое место в конкурсе самых саркастичных улыбок. — Знаешь, сколько таких случайностей мне довелось увидеть за последний месяц? Вы, первогодки, совсем уже охренели.
Больше слушать его я была не намерена. Зазнавшийся мерзавец, облепленный девицами и купающийся во всеобщем внимании, и теперь мнящий себя пупом земли, — вот кто он. Поэтому я поднырнула под его руку, упертую в стену и выставленную рядом с моим лицом, и ласточкой влетела в так удачно распахнутую кем-то дверь.
Глава 2
Стася нашлась в компании «Покорителей». Я так и замерла посреди одной из комнат, оставшись стоять в проходе. Но там были не только парни. Там была цела куча девушек и все они, словно старшеклассники, играли в бутылочку, усевшись кругом на полу.
Я застала как раз одну из противных сцен слюнявого поцелуя белобрысой дамочки и рыжего Покорителя. Даже не помню, как его зовут, хотя Стася миллионы раз называла их имена.
Видимо, играющие были порядком подвыпившие, потому что моё присутствие они обнаружили не сразу. Но стоило только мне двинуться в сторону Стаси, как одна из присутствующих девушек тут же заметила чужака и вскочила, преградив мне дорогу.
— Оставь её, — девушка остановила меня, схватив за запястье, — и уходи с вечеринки. Хватит портить всем веселье угрюмой миной и неуместным нарядом.
Я машинально опустила взгляд вниз, осмотрев себя так, будто до этого не знала, во что была одета.
Черная кофточка с рукавами три четверти, заправленная в расклешенную юбку-шотландку, и серый кардиган до колен, который я накинула, когда вышла на улицу, чтобы не замёрзнуть. Осенние ночи хоть и радовали относительным теплом, но я мёрзла всё равно.
Третьекурсники дико загоготали, словно это была какая-то очень смешная шутка. Но я так и не посмотрела на говорившую, я посмотрела на Стасю. И мне не понравилось то, что я увидела в её глазах. В выражении её лица.
Там было согласие. Согласие с тем, что сказала мне… Я перевела взгляд на высокую шатенку, чтобы узнать, кто выразил всеобщее мнение.
