Читаем без скачивания Мадемуазель Берта и её любовник - Жорж Сименон

— Что вы собираетесь предпринять? — продолжала она. — Разумеется, я оплачу расходы. Я не богата, но я вам сказала, что у меня есть немного денег…

— Этот дом прямо напротив — это, случайно, не гостиница?

— Да, гостиница «Конкарно»…

— Прекрасно! Возможно, я там остановлюсь… Вот вам добрый совет: выходите из дому как можно реже…

— Я вовсе не буду выходить, если вам так угодно, разве что за покупками…

— Вы не могли бы их делать через консьержку?

— Я попрошу ее об этом…

— Я приду навестить вас вечером… Жаль, что вы не знаете этого молодого человека…

— Какого молодого человека?

— Того, кто шел за вами до «Кафе-де-Мадрид» и который караулит на углу улицы.

— Если только… — начала она, широко раскрыв глаза.

— Если только?

— …Если только он не сообщник Альбера… Предположим, что вместо того, чтобы прийти самому, он дал поручение одному из своих друзей…

— До скорого! — проворчал Мегрэ, направляясь к Двери.

Он остался недоволен. Но не знал отчего. На лестничной площадке он смахнул белую нитку, прилипшую к рукаву. Спускаясь по лестнице, он не переставал задавать себе вопрос, что он собирается делать.

Увидев комиссара, молодой человек в плаще нырнул в бистро, находившееся на углу площади, а Мегрэ зашел туда за ним следом, заказал большую кружку пива, удостоверился, что телефонная кабина расположена в самом зале, и вошел в нее, нарочно не закрыв за собой дверь.

— Алло!.. Уголовная полиция?.. Будьте добры инспектора Лакруа… Да, Жерома Лакруа… Это его дядя Мегрэ… Алло! Это ты, сынок? Как дела? Что-что? Тем хуже. Твои дела немного подождут… Прыгай в такси и приезжай поприветствовать меня на улицу Коленкур… Минутку!

Он высунулся из кабины и спросил у хозяина:

— Как называется ваше заведение?

— «Занзибар».

Он снова взял телефонную трубку:

— В «Занзибар»… Да… Я тебя жду… Да нет же! Твоя тетя чувствует себя, как Новый мост… Я тоже… До скорого…

Вернувшись за стойку, он заметил, что ироничные огоньки сверкают в серых глазах юноши, одетого в светлый костюм, туфли с отливом и ремень из змеиной кожи.

— Сыграем в костяной покер? — предложил он хозяину.

— Некогда…

— А вы, месье? Сыграем партию в костяной покер?

Мегрэ поколебался, но в конце концов схватил стаканчик для игры таким угрожающим жестом, словно он уже надел наручники на своего собеседника.

2

— Три короля один раз, — объявил юный проходимец.

И, бросив беглый взгляд на комиссара, собиравшего кости, добавил:

— Ваш ход, господин Мегрэ!

Тому выпало две девятки и одна десятка. Он спросил, вновь начиная игру:

— Разве ты меня знаешь?

— Страна должна знать своих героев, не так ли? — сладко пропел юноша. — Три валета! Вы пасуете? Что вы пьете? Там, наверху, вам, должно быть, не предложили ничего путного? За исключением приторного вина, похожего на смородиновый сироп.

В подобном случае не оставалось ничего другого, как сохранять хладнокровие и особенно не показывать, что злишься. Мегрэ продолжал курить свою трубку короткими затяжками и взял старую спичку, поскольку его партнер с ангельским видом открыл три дамы.

— Вы и вправду не помните меня? Стоило тогда допрашивать меня однажды ночью с девяти часов вечера до пяти часов утра!

Он становился все более и более веселым. У него была симпатичная рожица, и он об этом знал. Но самое главное, он так простодушно улыбался, когда хотел, что было трудно прийти в ярость.

— Кокаиновое дельце… До вас еще не дошло? Несколько лет тому назад… Я служил посыльным в Сели, что находится на улице Пигаль, а вы непременно хотели выбить из меня признание… Три короля два раза! Великолепно. Хорошо. Две девятки… Передайте мне спичку.

И, заказав с таким же беззаботным и радостным видом аперитив, он пошел в атаку:

— Ну, что вы скажете о бабенке?

В бистро почти не было посетителей. Только лишь один пьянчужка упрямо продолжал сражаться с игральным автоматом, а хозяин пользовался этим и наливал в стакан вино с осадком.

— Вам следовало просечь момент с первой минуты, разве я не прав?

Вот уже более четырех лет Мегрэ не слышал блатного жаргона, и у него почти что возникло желание улыбнуться, как это случается со ссыльным, встретившим земляка.

— При всем моем уважении к вам, между нами говоря, я надеюсь, что вы не дали себя окрутить?

Требовалось дать ему выговориться. Чтобы выиграть время, Мегрэ мог либо потягивать пиво, либо вытряхивать трубку и набивать в нее новый табак.

— Я предполагал, что она со дня на день выкинет фортель. Подобные припадки вырисовываются заранее.

Но я никогда не предполагал, что она потревожит столь большую шишку, как вы… Будьте осторожны, господин Мегрэ! Вы принимаете даму за валета… Четыре валета!

Вы пасуете?

Он подбросил кости.

— Четыре короля! Вам не везет, однако! Чтобы уж закончить с бабенкой, то это не ее вина, что она немного со странностями, как говорится… Еще в детстве ее лечили по поводу лунатизма… — И, взглянув на дверь, он воскликнул: — Гляди-ка! А вот и ваш коллега… будет лучше, если я вас оставлю вдвоем.

Он стушевался перед Жеромом Лакруа, который только что вышел из такси и входил в бистро. Мужчины пристально поглядели друг на друга, причем юный проходимец по-прежнему обезоруживающе улыбался, а полицейский с набережной Орфевр нахмурил брови.

— Здравствуйте, дядюшка… А что здесь делал этот тип?

— Кто он?

— Малыш Луи… Вы должны были его знать, когда он служил посыльным в ночных кабаре Монмартра… Тип, который считает себя весельчаком и которого я рано или поздно застукаю…

Жером Лакруа, поступивший в уголовную полицию по протекции Мегрэ, был высоким костлявым юношей, с густыми волосами и упрямым характером. У него был длинный нос, маленькие глаза, огромные руки и ноги.

Его считали грустным, настойчивым, готовым лучше отдать себя на растерзание, чем пренебречь малейшей крупицей своего долга.

— Садись сюда в уголок, сынок! — промолвил Мегрэ, выбрав столик, оттуда он мог видеть № 67-а. — Ты знаком с его сестрой?

— С чьей сестрой? Малыша Луи? Действительно, я как раз заходил к ней на днях.

Мегрэ не подал виду, но новость не доставила ему удовольствия.

— Речь идет о мадемуазель Берте?

— Да. Портниха, живущая напротив… Тетушка хорошо себя чувствует?

— Ты меня об этом уже спрашивал по телефону…

— Правда… Прощу прощения…

— Что из себя представляет эта мадемуазель Берта?

И Мегрэ с некоторым удовлетворением констатировал, что племянник затрудняется ответить.

— Она портниха.

— Ты об этом только что сказал.

— Она любовница некого Альбера Марсинелля, которого мы разыскиваем за убийство сержанта муниципальной полиции на бульваре Бомарше…

— Это все?

— Честное слово, это все, что я смог выудить. Она ведет размеренный образ жизни. Сведения, полученные от консьержки, превосходны. Помимо этого Альбера, она никогда не принимает у себя мужчин, даже своего брата, которого она выставила за дверь раз и навсегда… Но…

Действительно… Ведь вы приехали в Париж не из-за нее?

— Напротив!

Удивленный Жером принялся размышлять, уставившись в рюмку. Он не понимал, каким образом эта история могла заинтересовать его дядю, который отказывался Утруждать себя и более серьезными делами.

— Знаете… По моему разумению… Мы сцапаем его со дня на день, и со всем будет покончено… Закоренелый подлец, который не стоит того, чтобы тратить на него время… Мы повсюду разослали его описание, и меня удивит, если…

— Тебе следовало бы поместить объявление в «Энтран».

Решительно, Жером понимал все меньше и меньше.

— Объявление, чтобы его найти?

— Запиши текст: «Альбер, среда, 3 часа 17 минут». Позаботься, чтобы на вокзале Кале в это время находился полицейский… Если наш Альбер там…

— Это все?

— Это все.

— Вы полагаете, он там будет?

— Ставлю один против десяти, что нет.

— И тогда?

— И тогда ничего! Поцелуй от меня жену и сына.

Конечно, если появится что-нибудь новенькое, было бы любезно с твоей стороны позвонить мне в гостиницу «Конкарно». Это через три дома отсюда…

— До свидания, дядюшка.

И Мегрэ оплатил заказ. Чувствовал он себя гораздо более уверенно, нежели утром, поскольку ему казалось, что дело сдвинулось с мертвой точки.

В общем и целом, если описать его впечатление, то с одной стороны, со стороны полиции, все было слишком просто, и слишком сложно с другой стороны, то есть со стороны мадемуазель Берты. Неподалеку отсюда располагался небольшой ресторан для водителей с двумя столиками на террасе, и поскольку один из них был свободен, то он присел за него и обнаружил в меню одно из своих любимых блюд — фрикандо с щавелем.

В воздухе так пахло весной, а порывы ветра были настолько теплыми и ароматными, что, не без помощи божоле, кровь ударяла в голову и возникало желание поваляться на траве, прикрыв лицо газетой.