3. Естественные, но не обязательные потребности, связанные с инстинктом продолжения рода и различными формами его проявления, т.е. сексуальные потребности.
4. Индивидуальные потребности: потребности зависимости, патологические потребности и потребности отличия.
Хотя я и говорил выше о преимуществах потребностей по сравнению с идеями, мой оптимизм оказался чрезмерным. При ближайшем рассмотрении оказывается, что потребности и идеи связаны между собой.
В каких отношениях находятся идеи и потребности? Физические потребности могут обходиться и без идей, но так бывает редко. Ведь даже для того, чтобы удовлетворить потребность в пище нужно думать, как ее получить. Тем более без идей не обходятся потребности в познании и смысле. Можно предположить, что потребность, обладая интенциональностью, т.е. определенной предметной целенаправленностью, ищет определенные идеи, отбирает их в качестве инструментов своего удовлетворения. Как таковая, потребность если не слепа, то подслеповата. В полной мере зрячей ее делают идеи, конкретизируя как ее цель, так и пути достижения. Но именно эта «подслеповатость» потребности и ее одномерность, сильная степень изолированности от других потребностей (эгоизм потребности) заставляют усомниться в том, что именно они являются той высшей и надежной инстанцией, которые определяют или должны определять наше поведение и всю нашу жизнь и уж тем более наши управленческие программы в отношении идей, содержаний сознания.
Еще более тревожным обстоятельством является экс-центризм потребности. Потребность – это всегда «нехватка», потребность удовлетворяется выходом за нее как таковую. Инстанция выхода – прежде всего внешний мир, мир предметный или культурный, сотканный из артефактов предметного или смыслового характера. Как пишет А.Н. Леонтьев, «в своих первичных биологических формах потребность есть состояние организма, выражающее его объективную нужду в дополнении, которое лежит вне его. Ведь жизнь представляет собой существование разъятое: никакая живая система как отдельность не может поддержать своей внутренней динамической равновесности и не способна развиваться, если она выключена из взаимодействия, образующего более широкую систему, которая включает в себя также элементы, внешние по отношению к данной живой системе, отделенные от нее» (http://flogiston.ru/library/leontev).
Потребность не только «недостаточна», поскольку есть выражение нехватки, но и эгоистична, она не может «думать» ни о чем другом, кроме как о своем и именно своем удовлетворении.
Это делает потребности плохим союзником Я, они стоят к нему спиной и в лучшем случае слепым образом обеспечивают его существование. Но это вовсе не значит, что мы должны выключить их из позитивного ресурса совершенствования человека или просто махнуть на них рукой как на такую константу, которую не изменить. Мы можем (по крайней мере в возможности) руководить ими не хуже, чем идеями, быть может, это даже проще, поскольку потребностей, кажется, меньше чем идей. Грубо говоря, здесь от индивида требуются как минимум процедуры обзора и осмысления потребностей, процедуры выстраивания их значимости или приоритетности, определения их потенциала (силы), а также выработка программ и методов управления, гармонизации и собственно удовлетворения.
В общем смысле, кажется самоочевидным, что нам следовало бы опираться на позитивные, созидательные и продуктивные потребности, но установить критерии этих качеств не всегда представляется возможным.
Таким образом, обращение к потребностям как более надежным инстанциям внутренней жизни, как и критериям внешней активности человека не является релевантным способом решения вопроса о надежных основаниях существования личности.
ТЕЛО И ЕГО ГОЛОСА
Но не пойти ли дальше, точнее «ниже»? – стал думать я, уже с какой-то обреченностью. Не поискать ли более надежного основания для безопасности и деятельности нашего Я? Собственно выбора в этом поиске уже и не было. Осталась только наша плоть, тело как, по меньшей мере, что-то биологическое, сложно устроенное, обладающее всеми ресурсами живого организма. Возможно, нужно слушать его, его голоса, руководствоваться ими и быть счастливым и свободным? Возможно, наше тело действительно тот фундамент, который лежит ближе всего к бытию мира и, следовательно, наиболее древняя, опытная и мудрая основа нашего бытия? Ведь еще не доказано, что мы «не от мира сего». Оно, тело, как реальная часть всеобщего бытия бесконечно древнее нашего сознания, всех «высших» и «вершинных» потребностей человека? Тело «знает» что-то такое, что мы, возможно, никогда не узнаем. Вот и прислушивайся к его голосу. Ведь утверждал же А. Бергсон, что подлинность располагается не над нами, а под нами в виде «жизненного порыва» и потока «творческого напряжения» самого органического мира. И мы его продукт.
Тело, говорят, «знает» лучше, чем мы, опутанные мыслями-идеями, знаниями, сотканными из идей. У плоти есть инстинкты, древность которых несомненна, за ними лежит многомиллионный опыт выживания живого на нашей планете. Значит, мы должны довериться им и лишь совершенствовать наш слух, чтобы как можно лучше различать голоса плоти.
Инстинкты – это голоса тела. Ощущения – тоже голоса, но они могут принадлежать не только телу, но и сознанию, и даже Я, например чувство идентичности, удовлетворения, счастья, чувство собственного достоинства и т.д. Инстинкты действительно самые древние наши инструменты выживания и адаптации к среде.
Но очевидны и их пределы: они консервативны и безальтернативны, не способны к сколько-нибудь быстрым модификациям и существенным изменениям. Они жестко детерминируют человека, если он отдается им во власть. В человеке они являются представителями животного в нем и вместе с тем генетической связью человека со всей земной биотой. Инстинкты, кроме того, демонстрируют отражение в нас как биологических существах качественные единообразия и стабильности в природе, повторяющееся в ней, закономерное. Всякое или почти всякое изменение порядка вещей, на который «настроена» инстинктивная программа действий, может разрушить субъекта этого инстинкта, либо приведет к невыполнению программы самого инстинкта, его сбою.
Но с телом нужно дружить, оно – субстанциальное, точнее, бытийное воплощение, форма и способ существования личности в мире объектов и разного рода материально-энергетических полей. Личность не только «хозяин» тела, его «менеджер», она в немалой степени зависит от тела. Но это особого рода зависимость. В ней есть существенные «разрывы», позволяющие человеку-личности владеть важнейшими возможностями и ресурсами (особенно свободой и разумом) именно как метателесному, т.е. психофизическому существу. Поэтому тело – это одновременно и мудрое материнское лоно, и воплощение Я, и форма, и способ его бытия. Со своей стороны, личностное начало во многом управляет телом, использует его для реализации своих познавательных, интеллектуальных, мировоззренческих и иных программ, которые нельзя свести к физико-химическим и биологическим уровням организации бытия. Особенно велика заслуга разума и познавательных дарований человека перед телом. Благодаря научным познаниям тело человека стало жить в Европе, США или Японии вдвое дольше, чем лет сто – сто пятьдесят тому назад.
Позитивный «симбиоз» тела и Я человека кажется естественным, безальтернативным, т.е. однозначно позитивным. Однако это не так. Мы можем видеть многочисленные случаи разрушения телом, его «голосами», т.е. инстинктами – человеческого интеллекта и даже свободы. Мы можем видеть многочисленные случаи истязания тела заблудившимся в себе или впадающим в экстремальные состояния Я (духом, по старой терминологии). Тело дает возможность Я пробудиться и опознать себя. Я дает возможность телу не только быть в гармонии с собой, но и наилучшим образом жить и действовать в качестве полноправного и благополучного партнера в ансамбле «тело – Я», т.е. быть собственно человеческим телом.
Но психо-телесное единство отнюдь не что-то автоматическое и «окончательное». Судьба тела кажется неясной. Не разойдутся ли где-то в будущем дороги тела, плоти человека и Я? Вопрос этот отнюдь не праздный и не (только) религиозный. Уже сегодня мы видим вхождение в тело многого из того, что не является им изначально и что не только помогает человеку выжить, но и грозит заменить его плоть. Это началось давным-давно, когда были сделаны первые опыты вживления в тело различных предметов, металлов, зубных пломб. Появились протезы. Сегодня – вживляемые в тело чипы, искусственные органы и части тела.
Перспективы плоти, как она дается нам от рождения, весьма неопределенны, поскольку процессы слияния и взаимопроникновения человека и вещей мира кажутся беспредельными.
Но почему-то хочется верить в то, что люди не захотят «перемещаться» из естественного тела в искусственное. Возможно, они изберут один из альтернативных путей, скажем, модификацию тела без изменения его субстрата, т.е. живой плоти, обладающей мыслительным органом и многими прекрасными качествами, в том числе и эстетическими.
