даже поцелуя, и, будь мы старше, будь наша самооценка не такой хлипкой и не столь зависимой от того, что нам представлялось нашей репутацией, мы бы сообразили закончить все поскорее. Но по крайней мере кое-что из этого вышло — дружба. Покалеченная чувством вины, зародившаяся в останках мертворожденного романа. Но все равно дружба.
Свет внутри дома загустевал, приобретал синеватый оттенок, проникая в коридоры.
— Точнее некуда. И господи боже, не нужен мне твой мужчина, — сказала я, мобилизовав все свои внутренние запасы хладнокровия. Я не хотела подводить Фаиза. Только не после всего, что было. — Уже сто лет прошло с тех пор, как мы встречались, и я не знаю, чего еще ты от меня хочешь. Я попросила прощения. Я пыталась с тобой помириться.
Один уголок рта у Талии приопустился.
— Ты могла бы остаться дома.
— Ну да, конечно.
Эта фраза так и сгинула, потонув в возбужденном гомоне голосов, когда в наше поле зрения вновь вернулись мальчики, почти мужчины, да и мужественность этих недосформировавшихся личностей была чисто формальной. Филлип со смехом закинул Фаиза себе на плечи — этаким полупожарным захватом, так, что локоть последнего воткнулся ему в ямку над ключицей. На первый взгляд могло показаться, что Фаиз усмехается своему неловкому положению, но по тому, как растянулись его губы, становилось ясно: ему не смешно. Это была гримаса, сдерживаемый тонкой оболочкой приличия оскал.
— Поставь моего жениха на место! — флейтой вскрикнула Талия, кидаясь к своему любимому.
— Я разберусь. — Ответ вышел сварливым и бестолковым.
Филлип мог бы держать Фаиза в воздухе вечно, однако смилостивился, когда Талия повела плечами и подняла руки в умоляющем жесте. Он опустил Фаиза на землю и лениво шагнул назад, засунув большие пальцы за ремень и продолжая ухмыляться самым наибеспечнейшим образом.
— Придурок, — сказал Фаиз, счищая с себя пыль и позор.
— Ладно, расскажи мне про это место, Филлип, — предложила Талия, повысив голос так, что он заполнил собой переднюю, дом и царящий в нем сумрак. — Скажи, что ты не привез нас тайно в замок Мацуэ. Потому что если это Мацуэ, то я убью себя. Я слышала, что внутри его стен захоронена танцовщица и замок начинает ходить ходуном, стоит кому-нибудь рядом лишь подумать о танцах.
Особняк словно вдохнул, впитывая ее обещание. Я могу поклясться, что мы все это заметили одновременно, но вместо того, чтобы броситься из дома прочь, склонили головы, точно при обряде крещения.
— Дом может поймать тебя на слове, — брякнула я, не сдержавшись.
От откровенной бредовости этого заявления, от того, с какой нелепой щенячьей наивностью оно выскочило из моего рта, меня охватил стыд. Долгий год, посвященный изучению своих внутренних демонов, каждый день — новая строка в договоре. От этих дел с тобой что-то начинает происходить. А если точнее, внутри тебя что-то начинает расходиться. Необходимость выторговывать себе храбрость, чтобы выйти из дому, ответить на звонок, прожить десять минут в уверенности, что траектория твоего выздоровления идет вверх, что лекарств хватит, что твоих сил хватит, что однажды всего этого хватит, чтобы ты смогла вернуться в норму. После такого прежним человеком уже не будешь.
Однако никто на меня косо не посмотрел. Разве только какой-то отблеск мелькнул на лицах присутствующих от моих слов, последние лучи уходящего дня обозначили их черты неровными тенями. Талия поймала мой взгляд, ее глаза были, словно два черных холодных озера.
— К счастью, — сказал Филлип и потянулся по-собачьи — от души, лениво и совершенно бессознательно, — потом почесал у себя за ухом и изогнул губы в усмешке, — к счастью, это не замок Мацуэ.
Фаиз похлопал Талию по плечу:
— Не-а, на аренду Мацуэ даже у Филлипа денег не хватит.
Филлип попытался сделать вид, что ужасно застеснялся-засмущался, но ничего не вышло. На данный момент он успел побывать лучшим выпускником, королем школьного бала, капитаном команды в дискуссионном клубе, шахматным вундеркиндом — достиг всех впечатляющих показателей, о каких только может мечтать мальчишка, — стал царем царей во дворце принцев. Такие персонажи не в состоянии изобразить скромность, как бы ни старались.
Но и они бывают славными парнями.
— Уже лучше. — Я подкатила свой чемодан к деревянной колонне и аккуратно прислонила.
Несмотря ни на что, я начала заражаться энтузиазмом друзей, отчасти потому, что куда как легче просто плыть по течению, да и от одиночества это спасает. В СМИ вечно поют хвалу одиноким волкам, но на самом деле все мы лишь овцы.
— Ну так что же это за место? — спросил Фаиз. Он всегда становился жутко дотошным, когда роль несущей конструкции в его размышлениях выполняла любовь. Его пальцы обхватили запястье Талии, а улыбка поблекла от тревоги.
— Ну-у-у… — Филлип все никак не мог выговорить это «ну-у-у», пережевывал его секунд двадцать, а то и больше. — Парень, с которым я общался, не сообщил, как оно называется. Заявил, что не хочет никаких документальных свидетельств на случай…
— Мог бы просто по телефону тебе сказать, — заметил Фаиз.
Филлип приложил палец ко лбу:
— И чтобы на него ссылались, мол, «мне сказали», он тоже не хотел. Этот парень был повернут на правилах.
— Думаю, это у них в культуре, — многозначительно проговорил Фаиз. Его мать была японка — миниатюрная, не знающая улыбки женщина. — Вполне логично.
— Но разрешение-то у нас есть. Верно? — спросила Талия, на мгновение сбившись с пафосного тона девочки-отличницы.
— Ага. Разрешение есть. Насчет этого не волнуйтесь. — Филлип потер ладонью затылок. — Ну, типа того. У нас есть разрешение зайти на участок и разместиться там. А особняк… вроде дополнительного бонуса.
— О’кей. То есть, как это место называется, мы не знаем. — Фаиз принялся загибать пальцы, подсчитывая огрехи Филлипа. — Разрешения здесь находиться у нас, по сути, нет. Но есть бухло, жратва, спальники и юный задор, велящий творить всякую тупую хрень…
— И сильное желание послушать хорошую страшилку о привидениях, — сказала Талия. Заходящее солнце красиво играло на ее коже, покрывая ее позолотой. — Какая у этого особняка история?
— Не знаю, — ответил Филлип знакомым мне мелодично-тягучим голосом койота, который врет о том, куда спрятал солнце. — Но поговаривают, что когда-то здесь должны были справлять роскошную свадьбу. К несчастью, жених не приехал. Он умер в дороге.
— Если ты умрешь, — сказала Талия, ущипнув Фаиза за складку на боку, — я вместо тебя выйду замуж за Филлипа. Просто чтобы ты знал.
Филлип улыбнулся на это заявление так, словно уже слышал его десять раз от десяти тысяч других женщин, и знал, что
