Лиз спустилась из спальни вниз, на кухню, и стала готовить завтрак. Пока она занималась этим, внешне все выглядело как обычно. Только ей казалось, что письмо уже прожгло дырку в кармане кофты. Ричард Гленн милостиво выразил согласие встретиться с ней. Через пару дней. В его клубе, расположенном в деловом квартале Нэшвилла. Он не ставил никаких предварительных условий и не задавал вопросов. Наверное, ему самому было любопытно узнать, почему незнакомая женщина обратилась к нему с таким письмом. Правда, ни одна строчка его ответного послания не выдавала этого любопытства. И из-за этого Лиз и не могла представить, что же он за человек. Она сожалела, что не успела, шокированная услышанным, задать умирающей сестре ни одного вопроса, который позволил бы теперь представить, с кем ей предстоит иметь дело.
— Прости меня, Лиз, — прошептала Джейн слабым голосом, — я понимаю, что отягощаю твою совесть, но унести этот секрет в могилу просто не могу. Я должна рассказать тебе об этом, мне надо тебе объяснить…
Лиз и не задала ни одного вопроса, совершенно ошеломленная тем, что услышала. Она всегда считала, что Роберт, будучи мужем Джейн, естественно, был и отцом Патриции… Теперь она узнала, что это не совсем так, а точнее совсем не так! Возник третий человек, мужчина, о котором она услышала в первый раз. Все произошло, рассказала Джейн, в тот странный вечер, когда какой-то таинственный импульс бросил ее в объятия совершенно незнакомого мужчины. Она призналась, что в тот миг не думала ни о себе, ни о Роберте. Но миг прошел, и все вернулось на круги свои. Разве не все в жизни в конечном счете обходится? Жертвенность почти никогда и никем не ценится. Она быстро становится обременительной.
Как сейчас Лиз жалела, что постеснялась задать уточняющие вопросы и просидела те отпущенные им обеим короткие минуты с открытым от удивления ртом. Она-то считала, что в жизни так не бывает, что это просто выдумки поэтов и писателей!
Сестра успела перед смертью еще поведать, что ее возлюбленный живет в Нэшвилле, и назвала его имя. Понадобилось почти полтора года, чтобы Лиз осмыслила услышанное. Эта информация хранилась где-то в тайниках памяти и всплыла нескоро. Имя и адрес, правда, были записаны на клочке бумаги, засунутом глубоко в ящик комода. Но руки не доходили до этого, слишком много проблем встало перед девушкой после смерти родителей Патриции. О девочке некому было заботиться, кроме тети. А та, честно говоря, поначалу совершенно не была готова к этому. Лиз училась в художественном колледже, жила своими мечтами и надеждами, и вдруг на нее свалилась такая огромная ответственность! Тут же, кстати, возникли и финансовые проблемы. Они смахивали на многоголового дракона — к какому выходу ни кинешься, одна из огнедышащих пастей уже наготове! С подачи Роберта Лиз надеялась добиться успеха как художница или, на худой конец, как декоратор. О, как я была наивна, подумала Лиз. Если нет денег, то рассчитывать на успех в любой сфере не приходится.
Бухгалтер, который вел дела в их семейном бизнесе, небольшой дизайнерской фирме, дал отсрочку ровно на одну неделю. Семь дней пролетели как один, и этот человек выложил карты на стол. Во время разговора Лиз, не имевшая ни малейшего представления о финансовой сфере, сидела с отсутствующим видом и тупо глядела на колонки цифр, которые мужчина сурово демонстрировал ей.
— А что будет с сотрудниками фирмы? — поинтересовалась Лиз. — С Бобом, Ники, Дэном?
— Ничего особенного. Они просто станут безработными. — Бухгалтер пожал плечам. — Нет никакой возможности спасти этот бизнес, учитывая состояние финансов. Мне искренне жаль. — В его голосе прорезались какие-то человеческие нотки. — Дело в том, что вашей сестре не делали заказов уже с… — он опустил глаза на свои бумаги, — с середины прошлого года. За все это время не нашлось ни одного желающего перепланировать интерьер квартиры или дома.
— Но как же мы станем жить? Мне же надо содержать Патрицию! У меня за душой нет ни гроша! Я учусь в колледже…
— Ну, учебу вы можете приостановить и попытаться найти заработок.
Этот разговор состоялся почти полтора года назад. С того времени мечты об удачной карьере в искусстве так и остались мечтами. Она работала в небольшой посреднической конторе и с трудом сводила концы с концами. Но и это можно было считать удачей. Когда в последнее время Лиз гляделась в зеркало, ей казалось, что она постарела лет на сто.
Кредиторы сужали свои круги над ней, как стервятники. В банке клерки обращались с ней без былой любезности. Эд, бухгалтер, в один прекрасный день посоветовал ей куда-нибудь скрыться. Все бы было ничего, но настал момент, когда банк решил за долги описать их дом. Дом, который был последним, что поддерживало их с Пат на поверхности бурного житейского моря.
Вот тогда-то Лиз и вспомнила о клочке бумаги, хранящемся где-то на дне одного из ящиков старого комода. Ей почему-то показалось, что именно несколько слов, написанных коряво на этом клочке, спасут их с девочкой. Блажен, кто верует.
Последние месяцы закалили девушку. Теперь она, скажем, не испугалась бы открыть банку, полную червей, а то сделать и чего похуже, любую из тех вещей, которые в прежней жизни повергли бы ее в ужас. Она была готова сыграть с судьбой в рулетку. Но, приняв решение, Лиз пару дней не находила в себе сил перейти к практическим шагам. Настроение ее колебалось, то достигая светлых высот оптимизма, но низвергаясь в глубины черного пессимизма.
Перед Патрицией Лиз держалась наигранно весело и жизнерадостно, но уже не в первый раз она натыкалась на встревоженный взгляд огромных глаз племянницы, в которых застыло совсем не детское выражение. Девочка явно улавливала фальшь в поведении тети. Лиз страдала, но ничего практически полезного сделать не могла. Единственно, что ей оставалось, — уверять девочку, что она никогда не оставит ее. Пожалуй, и это было кое-чем в создавшихся обстоятельствах. Впрочем, наедине с собой Лиз не раз задумывалась, что она сможет сказать Пат, когда момент истины настанет. И теперь она гнала от себя страшные мысли, надеясь, что встреча с неведомым Ричардом Гленном — кстати, неизвестно где и когда она состоится, — вдруг да что-нибудь изменит в их с Пат унылой и безрадостной жизни.
Встретит ли этот человек с распростертыми объятиями и доброй улыбкой свою семилетнюю дочь, о существовании которой он еще неделю-другую назад и не подозревал? Хорошо, если он вообще согласится выслушать ее историю.
Господи, как мало Лиз знала о нем, хотя все же чуть больше, чем полтора года назад. Она проделала кое-какую работу. И с замиранием сердца листая «Who is Who?», нашла, что Ричард был крупным финансистом, своими смелыми вторжениями сотрясавший биржи и банки. Вот кем оказался настоящий отец ее маленькой племянницы!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
