Мы действительно были восхищены фонтанами брызг, которые вырывались из отверстия на голове этих необычайных созданий. Но больше всего меня поразили живые, полные разума глаза, вечная “улыбка” и почти человеческий звук их дыхания. Они приблизились к борту корабля так близко, что были всего в нескольких метрах от нас. Внезапно я понял их взгляд, их улыбку. Это было обращение, необъяснимый и неясный призыв. Я почувствовал, что у нас есть что-то общее, что будто бы они — мои океанские братья. Тогда-то у меня и возникло предчувствие, что эта первая наша встреча не будет последней. Вновь я увидел моих друзей дельфинов вдали от старушки Европы, а точнее, в Китае, где некогда я родился во французской семье, и позже в Японии, куда мои родители часто отправлялись на летние отпуска.
Мой отец был начальником Исследовательского отдела французского муниципалитета в Шанхае, куда переехал с молодой женой, моей матерью, в начале 20-х годов но окончании Лицея инженеров и архитекторов в Марселе, своем родном городе. Таким образом, он должен был по роду службы много путешествовать по Китаю. Некоторые друзья в Ханчжоу, куда он часто выезжал, гостеприимно приглашали его к себе за город вместе с семьей, где на берегах озера Дунтинху мы проводили конец недели. Я никогда не забуду это восхитительное место, расположенное в 100 км на юго-западе от Шанхая на реке Янцзы. Из окна маленькой виллы порой были видны недалеко от берега группы из четырех, шести и даже десяти огромных рыбин длиной от одного до полутора метров, которые время от времени появлялись на поверхности.
1937 г., Карацу, остров Кюсю, Япония
Мне только-только исполнилось десять лет, потому что я родился в Шанхае в 1927 г., а точнее, 1 апреля, что дает мне право носить прозвище Рыба. Я уже опытный апноист и часто ныряю с моим старшим братом Пьером.
Нам знакомы мельчайшие извилины берега, а на пустынном полуострове вулканического происхождения с ландшафтом, напоминающим лунный, находится наше любимое убежище, называемое “Семь гротов”. Там в тенистых, защищенных от волн уголках вода всегда спокойная и прозрачная. Дно украшено красивыми перламутровыми ракушками. Мы играем в ловцов жемчуга и мечтаем о сказочных погружениях, которые совершим однажды на Таити или где-то в другом месте, когда станем большими.
Это случилось вблизи одного из островков, когда я оказался один на один с группой маленьких дельфинов. Они приблизились, и я вместо того, чтобы испугаться, поплыл к ним навстречу. Я чувствовал, как мое маленькое сердце сильно бьется, мною овладело волнение, любопытство, необъяснимое возбуждение. Я жаждал дотронуться рукой хотя бы до одного. Но чем больше я приближался, тем больше они выдерживали дистанцию.
В этот момент кто-то позвал меня с лодки, давая знак подниматься на борт, и дельфины мгновенно исчезли. Пройдет почти двадцать лет, прежде чем я смогу увидеть других под водой так же близко. Будет это в Майамском океанариуме, где я и познакомлюсь с Клоуном или, точнее, Клоунессой.
Флорида — 1955 г.
Вот уже несколько месяцев, как мы с женой и детьми обосновались в Майами на Флориде, где я редактировал один французский журнал. Однажды мы сели в лодку, чтобы осмотреть коралловые сады в окрестностях Ки-Уэста. Я надел ласты и маску и прыгнул за борт.
Никогда не забуду волшебства подводного морского пейзажа, который предстал моим глазам, и этот первый спуск в апноэ вдоль кораллового рифа. На 10 м я почти достиг дна, когда вдруг необъяснимое чувство, которое я не могу выразить словами, привело меня в состояние замешательства. Это длилось всего лишь секунду, но я был как будто парализован.
“Вот, — подумал, — твоя судьба будет связана с водой”.
Работа в журнале оставляла мне массу свободного времени, и я посвящал его поискам интересных сюжетов для радио Канады, корреспондентом которого я также был.
Как-то раз мне позвонили из Канады и заказали специальный репортаж на 4 минуты для радио на необычную тему: первая подводная хирургическая операция, которая будет сделана большой черне в Майамском океанариуме.
Как парижанин никогда не поднимается на Эйфелеву башню, гак и я еще ни разу не был в океанариуме и мигом ухватился за эту возможность пойти туда с моим сыном.
ГЛАВА 2. Клоун-примадонна
Озарение
Директор программ-спектаклей океанариума в Майами принял нас — меня и Педро — особенно хорошо. Он сразу уловил дух, в котором я хотел написать статью и сделать запись для радио Канады. События такого рода здесь случались не часто. Кроме того, он нуждался в рекламе и был готов пойти навстречу иностранным журналистам, которые не боялись промокнуть.
Итак, директор объяснил мне, о чем идет речь.
— У одной из наших черн (одна из гигантских разновидностей, называемая обычно во Флориде jew fish — иудейская рыба, весом до 200 кг) обнаружили аномальное утолщение под брюхом. Возможно, это киста, и мы приняли решение прооперировать ее.
Это обстоятельство меня смутило.
— Вы не думаете, что животное может умереть от шока во время операции? — спросил я его.
— Это риск, на который мы должны пойти, — ответил он мне.
Меня подвергли экзамену на погружение. Надо ли говорить, что я с легкостью его выдержал, ведь я уже нырял с аквалангом. Мои разнообразные маневрирования в воде произвели впечатление на директора, и он неожиданно поинтересовался:
— Пока у нас идут приготовления. Сама операция пройдет через несколько дней. Но ввиду того что вы независимый журналист и располагаете временем, почему бы вам не поработать у нас, это даст вам возможность лучите подготовиться.
Я был немедленно принят и, не теряя ни одной минуты, начал знакомиться с многочисленными отделениями океанариума; выставками, бассейнами, объявлениями, рекламой, фотографиями и документальными фильмами, рыбной ловлей и поимкой необходимых экземпляров, эксплуатацией маленьких аквариумов, морскими ваннами, подготовкой и распределением корма для животных как земноводных (игуаны, рептилии, амфибии и т. д.), так и водных (рыбы, скаты, акулы, млекопитающие), и так до бесконечности. Но несомненно, больше всего меня очаровали дельфины. И особенно Клоун, а точнее — Клоунесса, примадонна океанариума.
Между нами сразу же возник “контакт”. Некоторые читатели улыбнутся, однако у меня было абсолютное ощущение того, что я имею дело с человеческим существом женского пола и что мое поведение должно исходить из этой мысли.
Вначале Клоун удовлетворилась тем, что “пофлиртовала” со мной. Один из дрессировщиков дельфинов, симпатичный кубинец Эриберто Руис (Эрой), который впоследствии стал моим неразлучным товарищем при погружении в апноэ, провел меня и Педро на верхний мостик, откуда прыжки дельфинов смотрелись лучше. Был перерыв между представлениями, и вся терраса находилась в нашем полном распоряжении.
Через несколько минут Эрой удалился в компании моего сына покормить разноцветных рыбок, аквариум которых напоминал коралловый риф. Как только они ушли, огромный дельфин вынырнул передо мной и начал смотреть на меня с выражением необыкновенной нежности. Время от времени он поднимался вертикально на высоту моей головы, как если бы хотел дотронуться до нее. Ухватившись крепче за край парапета, я свесился еще больше вперед, стараясь понять смысл этих попыток. Дельфин повторил несколько раз то же самое, чем окончательно заинтересовал меня. У меня не было ничего съедобного, и я не понимал, чего он добивается. В море я никогда не видел дельфина так близко, он же, казалось, “узнал” меня и, очевидно, хотел сообщить мне что-то.
Когда Эрой и Педро вернулись назад, я рассказал им про эти абсурдные, на мой взгляд, действия дельфина. — Совсем наоборот, — сказал Эрби, — просто ты ему приглянулся. Я никогда не видел, чтобы он так вел себя с другими посетителями. Этот дельфин — дама, и “она” хотела сделать для тебя то, что приберегает только для своих близких друзей — дрессировщиков и водолазов. Она хотела дернуть тебя за волосы, а так как ты носишь “ежик”…
Действительно, в те времена у меня была очень короткая стрижка, и Клоуну не удалось потрепать меня за волосы. Однако у меня создалось впечатление чего-то большего. Своей настойчивостью она, казалось, хотела заставить меня понять что-то другое. Может быть, чтобы понравиться ей, я должен был бы отрастить волосы?..
Все дни, предшествовавшие операции, которые прошли в большом нетерпении, я навещал Клоуна, уделяя ей по нескольку минут, В то время у меня еще не было разрешения погружаться в главный бассейн, где она царила как абсолютная повелительница всех других дельфинов и прочих местных жителей (черепах, скатов, рыб-пил, черн, мурен, акул, осьминогов и т. д.); мне оставалось ждать дня, назначенного для этой первой подводной хирургической операции.
